Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Лишь на краткий вдох задержались на ком-то и я проследив за его взглядом, увидела Изуми. Наивная, робкая улыбка, окрасилась странным торжеством и алчным блеском в глазах, едва взгляд Рея перетек на ее соседа.

— Рей, — позвала я, подбираясь ближе и молясь, чтобы он меня увидел или хотя бы услышал.

— Он не слышит тебя. Тебя нет здесь. Ты все еще на земле, а это всего лишь видение, — голос прапрабабки отрезвил, и я беспомощно взмахнула ресницами, — Прошлое это, будущее или настоящее, нам не ведомо, только ты сама можешь это определить, — ответила она на невысказанный мной вопрос.

— Как?

— Ты знаешь все ответы. Только неправильно формулируешь вопросы.

Угу, знаю, как же. И со знаниями этими, я как шимпанзе с гранатой — абсолютно не представляю, что делать и как быть. В голове мелькнуло воспоминание — упрек, брошенный мной книге Тайн:

«— Почему ты не показала мне этого раньше?

— Нельзя ответить на незаданный вопрос».

И ведь она была права, я не спрашивала, просто тогда меня интересовали другие вопросы.

Это потом я поняла, что книга Тайн это своеобразная поисковая система, сродни нашему гуглу, только информация в нее записывается самим миром, и от того, как правильно ты сформулируешь вопрос, зависит ответ. А что я тогда ее спросила? Что выбрать и как поступить с Ахлес? Ну, почему я не подумала. И что она мне ответила? Твоя кровь может обратить любой ритуал? Вот как это понять? Я поняла буквально и…

— Ты все сделала правильно, — перебила поток моих размышлений прабабка.

— Ты мысли читаешь?

— Мы связаны, девочка, — она к чему-то прислушалась. — Время пришло. Ступай…, - подернулась дымкой и растаяла, раньше, чем я озвучила готовые сорваться вопросы.

— Куда ступай? Как? — пожала плечами, и будто притянутая за ниточку, повернулась к центру поляны, посреди которой рябью искрился воздух.

— Алин, — окрик Михаила вынудил обернуться, и я подспудно поняла, что где-то в глубине души я ждала его появления и одновременно с этим хотела его предотвратить.

— Что ты здесь делаешь?

— Прочел твою записку. Я…, - и опять этот рвущий душу жест, — должен извиниться.

— Ничего ты не должен, Миш, — поежившись от могильной сырости влекущего меня искажения, обронила я.

— Ты замерзла, — не ускользнуло от мужчины мое передергивание плечами, — поехали домой.

— Я не вернусь. Миш, где-то там меня ждут пятеро любимых мужей.

— Останься, я лю…

Но я перебила:

— Ты не любишь меня. Возможно, мы с тобой близки.