Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Еще со скейтом своим.

Точно про него.

Я задумалась, хотя совсем этого делать не хотела.

Зачем забивать голову всякой ерундой?

– Так кто это? – не унимался Кани. – Твой возлюбленный?

Я нервно усмехнулась.

– Значит, да, – решил брат.

– Не говори глупостей! Ни за что в жизни мне не понравился бы такой придурок, как он!

– Почему придурок?

Мне не хотелось сидеть в своей комнате, постепенно заполнявшейся прохладой из приоткрытого окна, и объяснять своему двенадцатилетнему брату, почему я считаю Элиаса Конли придурком.

В конце концов, чтобы выдать ему все, о чем я думаю, понадобилось бы лет десять. А у меня времени в обрез.

– Иди спать, Кани, – сказала я, поворачиваясь к своему рабочему столу. – Мне нужно уроки делать. А тебе спать пора.

Он без лишних слов встал и направился к двери.

– Спокойной ночи, ухти.

Я улыбнулась брату:

– Спокойной ночи.

Тогда его фигурка исчезла за дверью, и я осталась в тишине, снова в своем маленьком мирке, где воздух пропитался моими мыслями от пола до самого потолка.

Передо мной лежал учебник по подготовке к АСТ, и теперь он четко ассоциировался у меня с Элиасом. Глядела я на страницы, а видела, как их переворачивают его пальцы. Мы вчера неплохо позанимались, и я не без удивления подметила, как хорошо ему удается объяснять непонятные темы.

Я уже не так сильно ненавидела мистера Хэммингса за эту затею. И Элиас уже не казался мне напыщенным идиотом, каким я его считала раньше.

После занятий он попрощался со мной и побежал к своим друзьям-тупицам.

Честера среди них не было, и я снова напряглась.

Смешно. Постоянно показываю себя с храброй стороны, а внутри без остановки осторожничаю.

Я взяла в руку Коран. Обычно он всегда лежал на самой верхней полке, обмотанный тканью, чтобы не садилась пыль или еще чего-нибудь не случилось. Говорила я на арабском, может, и плохо, но читать умела бегло.

Обычно все удивляются: как это я не знаю арабского? Так бывает, когда растешь в смешанной семье, к тому же мама жила в Америке еще до моего рождения, так что и она толком на родном языке не говорила.

А после встречи с папой – чистокровным англичанином – и вовсе забросила это дело.

Первую страницу Корана я прочла меньше, чем за минуту. Приступила к следующей.

Дверь открылась.

– Ламия, одевайся, – сходу начала мама. – Нас пригласили на ужин.

Этого мне еще не хватало.

Я оглядела ее с ног до головы: нарядная, красивая, нежная.