Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"– Хаяти[6], позволь нашему сыну быть обычным подростком, – сказал он, потрепав Кани по голове. – Он всего-навсего двенадцатилетний парнишка.

Мама цокнула, будто стыдя сына, но затем улыбнулась, поправляя свое отношение к подобному.

Старенький «форд» папы выехал из гаража и плавно остановился на узкой дороге. Мы не могли уехать, пока мама не подойдет к окну и не скажет: «Сафаран са'иидан» – «Счастливого пути» на арабском. Затем папа лучезарно улыбнется ей в ответ, вновь произнесет что-то вроде: «Увидимся вечером», и только после этого небольшого ритуала мы наконец тронемся с места.

Мы въехали сюда совсем недавно. Переезд в новый дом был запланирован за месяц до того, как я об этом узнала. Родители решили, что расисты и националисты, готовые гнобить всех, кто становится источником их неоправданной ненависти, не обитают в более тихих и спокойных районах города. Они, конечно же, глубоко ошибались, потому что на свете нет ни одного места, полностью лишенного злых, готовых безо всякой на то причины всех гнобить людей.

Кани, я помню, был полностью лишен присущего мне негатива и вместо ожиданий худшего радовался как никогда прежде, ведь в новом доме для него была подготовлена личная комната, о которой он мечтал всю жизнь.

А что я? Была ли я рада переезду? Скорее да, чем нет. Мне совсем нечего было терять; настоящих подруг у меня никогда не было, как не было и других причин привязываться к нашему старому дому. Мне было ровным счетом по барабану.

– Ламия, ты ведь помнишь номер кабинета своего класса, верно? – прервав мои мысли, поинтересовался папа и взглянул на меня через зеркало заднего вида.

– Да, – кивнула я. – Я и на руке его записала. На всякий случай.

– Хочешь, я зайду туда с тобой? Если тебе страшно.

Я широко распахнула глаза, ужасаясь такой перспективе, но постаралась ответить спокойно:

– Нет, спасибо. Я должна сама справиться.

– Потому что Ламия уже взрослая, – встрял в разговор Кани.

Он все еще жевал чипсы, прихваченные из дома. – Ей ведь уже семнадцать.

Напоминание о моем недавно прошедшем дне рождения заставило папу грустно улыбнуться.

– Да, – произнес он как-то задумчиво. – Ламия уже совсем взрослая. Как быстро летит время.

Мне показалось, что я услышала печаль в его голосе, но не успела спросить об этом, как увидела в окне коричневое здание с почти гордой надписью, гласившей: «Старшая школа имени Олдриджа».