Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Дит только кивнул, соглашаясь, и, немного помедлив, протянул мне руку со словами:

– Мир?

Я несколько секунд смотрел на его ладонь, а после подал свою.

– Мир.

***

/Клаус. Настоящее время/

– Лена…

– Подонок, – она остервенело затрясла головой, – не смей ко мне приближаться! Вон! Вон отсюда!

– Послушай…

– Охрана! Где, черт побери, гребаная охрана, когда она нужна?!

– Ты должна…

– Я ничего тебе не должна! Ни-че-го! Проваливай отсюда! Знать тебя не хочу!

Она огляделась, остановила взгляд на телефоне в своей руке и вытянула его вперед на манер оружия:

– Сейчас я вызову полицию!

– Зачем?

– Они тебя заберут в каталажку, потому что там тебе и место! Всем вам!

– Нам?

– Твоей матери, фрау Лихтенштайн, ее уродливой кошке и тебе!

– А кошку-то за что? – спросил, больше не в силах оставаться в стороне.

Шагнул к ней, и она отскочила в сторону, едва не сбив спиной допотопный напольный торшер.

– Не подходи! Ты… Ты… Убирайся из моей жизни!

– Ни за что.

Всего четыре широких шага, и я с силой прижал ее к своей груди, обнимая.

Она охнула, протестующе замычала, дернулась назад и, вырвав из моего захвата одну руку, заколотила по моим плечам кулаком:

– Отпусти! Не смей прикасаться… больше… никогда…"

"Не в силах сдерживаться я накрыл ее губы поцелуем, обнимая так крепко, насколько мог, терпя ее удары кулаками, которые медленно сходили на нет. Это был поцелуй со вкусом слез. Она плакала, а я не мог отпустить, не мог надышаться запахом ее волос. Хотелось все ей объяснить, умолять о прощении и в то же время накричать, обвиняя в недоверии и бог знает в чем еще.

– Зачем ты сбежала? – шепнул ей в ухо, как только отпустил мягкие податливые губы, на свой страх и риск немного ослабив стальные объятия. – Глупая моя девочка.

– Я… не твоя… – всхлипывая, пробормотала она, при этом прижимаясь ко мне всем телом.

– Моя. И больше ничья. И бежать от меня бесполезно.

Я гладил ее по спине, по голове, по рукам и никак не мог насытиться этой близостью.

– Ну скажи мне, зачем ты улетела? Почему так легко поверила другим и совсем не хочешь верить мне?

Она снова затрепыхалась, отодвинулась от меня и, взглянув в лицо, прошипела:

– Твоя мать все сказала.

Я звонила тебе.

– Глупый случай, – кивнул я. – Я говорил по другому телефону, а она, как всегда, все решила за меня. И ведь ты даже шанса не оставила объясниться. Выключила телефон, бросилась в аэропорт и улетела.

– Ты мог догнать меня, – в ее голосе были злость пополам с неуверенностью. – Но предпочел оставить все как есть.