Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она не удержалась, прижала его ладонь обеими руками, зашептала торопливо, захлебываясь скопившейся мучительной виноватостью:

— Но как же не плакать, Глебушка… Вот ты меня мамой назвал, а какая же я… Какая ж я тебе мама… после всего? Я ж тебя тогда бросила, получается… Я тогда сообщение твое получила — не звони, мол, больше, помнишь? — и телефон сразу потеряла, а потом… потом… Я ж номера твоего мобильника наизусть не помнила, мы тогда мобильник-то тебе новый купили… А потом… Конечно, я могла на домашний номер позвонить… А потом у меня мама умерла, Глебушка.

В общем, так я и не решилась. Ой, да что я тебе объясняю! Конечно же могла, но… Я подумала… В общем, ты прости меня, Глебушка…

— Ой, да все нормально, мам! Чего ты? Я пацан тогда был, юный максималист, никаких понятий! А что мамой тебя сейчас назвал… Ну и что? Я тебя и тогда мамой называл… А кого мне еще так называть? Больше, получается, и некого. Мы же потом с отцом одни жили.

А когда Инга к нему совсем перебралась, я от них ушел. Квартиру снимал. Потом отец мне помог свою купить. Так что все нормально, мам, никаких обид. Я очень, очень рад тебя видеть, честное слово.

— И я… И я тоже рада, Глебушка… Если б ты знал, как я все эти годы тоской да совестью мучилась! Поначалу ты мне каждую ночь снился, а потом… Потом заботы всякие, Варю надо было растить… Но я о тебе всегда помнила и всегда у тебя мысленно прощения просила!

— А Варя — это…

— Варя — это моя падчерица, Глебушка.

Да, так вот получилось, что я во второй раз в мачехи попала. В никудышные, получается, мачехи.

— Не говори так, мам! Почему в никудышные-то?"

"— Ой, да чего уж там… Знаешь, у Чехова рассказ такой есть — «Душечка» называется. Так вот и я жила как та самая Душечка. Кто рядом оказывался, того и любила. Сначала тебя, потом Варю… Лишь бы свою любовь куда-то пристроить, так получается? Смешно, правда?

— Нет, мам.

Не смешно. Я понимаю.

— Да как ты можешь понять, Глебушка! Как я проклинала себя, что сдалась тогда, что не выдержала, что уступила… Это до меня уж потом дошло, какую я глупость сделала, что сбежала. Потому, наверное, что отца твоего очень любила. Да что я тебе все это говорю… Столько лет прошло…

— Нет уж, мам, давай поговорим! Понимаешь, мне это принципиально знать надо.