Две стороны одной медали читать онлайн

Откуда у меня деньги на взятки? Я помню, как некоторые студенты просто заходили с конвертами в отдельные кабинеты и, хоть были дубы дубами, учились на отлично. Я же ходил месяц за преподавателем по плаванью, и у него не было для меня времени принять экзамен. По истории был профессор Завацкий, до сих пор помню. Его жена работала в Эрмитаже, и, кажется, там была целая история с музейными экспонатами, и он чуть ли не в тюрьме оказался. Профессор чувствовал себя очень крутым: по тем временам ездил на новенькой «Ауди», брал взятки и всегда занижал оценки, если ты приходил без денег.

Плюс преподавание фигурного катания в этом вузе отстало на многие годы от современного. Мы изучали теорию чуть ли не по дореволюционной книге. Так просто уже не катались. Это была бесполезная информация, но по ней ставили незачет, и это было проблемой, так как дальше – только отчисление.

Да и заниматься я не успевал, у нас были утренние тренировки с Ириной, обычно в таких случаях шли навстречу – делали свободный график посещения, но нет – опять начали требовать то коньяк, то деньги.

Самый забавный, почти анекдотичный случай был, когда я сдавал теорию баскетбола – зачем она мне вообще была бы нужна? Я в школе отлично играл и, в общем, мог ответить на многие вопросы. Преподаватель задавал их 45 минут, это был нонсенс, за мной уже очередь выстроилась, и я на все ответил. Кроме последнего вопроса – как звали преподавателя. Если честно, я не знал – так уж получилось, его имя вылетело из головы. «Иди, спроси у одногруппников», – сказал он мне. Оказалось, что надо было просто положить 50 рублей в зачетку. Я положил, мне нарисовали «сдал», но я запомнил на всю жизнь, как его зовут – Александр Владимирович. Или еще один случай – преподаватель по истории постоянно говорил, что не поставит мне зачет, потому что я выгляжу, как Найк Борзов. Ему было неважно, что я знаю, только как я выгляжу."

"В какой-то момент меня все-таки отчислили – это был удар. Для восстановления нужно было 16 тысяч, по тем временам для моей семьи неподъемные деньги.

Я не хотел возвращаться в этот вуз с его коррумпированной системой обучения, но родители приняли решение о восстановлении. Помню, мы с отцом шли по Мойке, где Мариинка, мне 17 лет, было страшно стыдно перед папой. «Прости, я больше никогда не возьму у вас денег», – говорил я. И обещание сдержал. Но из вуза я все-таки ушел: забрал оттуда документы и отвез в училище олимпийского резерва.