Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ох, деточка…

— Предательница! Вот зачем ты написала лорду Пресинвалю про меня, а?

— Откуда мне было знать, что все так получится? — и искренне так ресничками хлоп.

Я возмущенно застонала и тут же задышала часто, пытаясь унять головокружение.

— А как еще могла получиться? — спросила зло. — Чего вообще можно было ожидать от человека, чья фамилия звучит почти как прессинг?!"

"— Ты несправедлива к нему, дорогая, — теплая, почти материнская ладонь заскользила по моим волосам, ласково убрала выбившиеся из косы прядки за уши.

— Лорд Маркус — хороший человек.

— Был, — бурчу. — Пока меня не трогал.

Правда же! Отца я плохо помню, только как он сажал меня к себе на шею — тогда это казалось так высоко. И еще штуки две смазанные сцены. Он все время пропадал на каких-то тайных заданиях, некроманты редко ведут тихую, размеренную жизнь. Одна из таких вылазок стала для него последней. А через год в нашем доме появился лорд Пресинваль.

Это не был королевский указ, мама сама вышла за него замуж. Новый муж был прилично моложе ее, не слишком знатен, не так чтобы богат.

Но, кажется, они были счастливы, и мне было хорошо в новой семье. Днем мама занималась благотворительностью, вечерами пропадала на балах. Маленькой дочке доставалось не слишком много ее внимания, но Маркус всегда находил пару минут, чтобы сказать несколько добрых слов, почитать сказку или тайком от строгой няни притащить из кухни мое любимое печенье. Еще он учился, напряженно работал, чтобы соответствовать избалованной жене, и вообще был почти идеальным.

Мамина карета столкнулась с другой, когда она возвращалась с очередного бала, на который отправилась без вечно занятого мужа. Она погибла. И те двое, из второй кареты, тоже.

С тех пор лорд Пресинваль возненавидел балы.

А я, глядя на него в те дни, пообещала себе, что никогда не выйду замуж по любви.

Через несколько недель опекун получил назначение младшим консулом в далекую Айлу, и до недавнего времени мы больше не встречались. Даже письма о моем здесь существовании писала Эли.

Он отвечал, подписывал счета, но никогда не вмешивался.

И тут на тебе, собственной персоной явился!

Пока я ела и окуналась мыслями в прошлое, недавнее и совсем далекое, Эли безмолвно сидела рядом. Своей вины за появление в нашем доме того, кого тут не ждали и не желали видеть, она не чувствовала, и это злило неимоверно, но поделать я ничего не могла. Он уже здесь. И выдворить его я смогу не раньше чем через два с половиной месяца.