Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

По сути дела, это первая в русской литературе автобиография-исповедь. Более того, ряд исследователей (В. Кожинов) полагает, что именно творчество протопопа Аввакума стало рубежом между литературой средневековой и литературой нового времени. Дальнейшее развитие получил и традиционный жанр агиографии, наиболее ярко представленный «Повестью о житии боярыни Феодосьи Прокопьевны Морозовой», написанной в годы правления «либерального» царя Федора Алексеевича (1676—1682).

К числу блестящих литературных произведений «нового времени» относятся так называемые «казацкие повести», которые продолжили лучшие традиции «воинских повестей». Среди произведений этого жанра особо следует отметить «Написание о походе Ермака Тимофеевича в Сибирь» (1623), «Историческую повесть об Азове» и «Повесть об Азовском взятии и сидении», которые были написаны по горячим следам известного исторического события и, вероятнее всего, были приурочены к открытию Земского собора 1641―1642 гг.

, на котором и должна была решаться азовская проблема. Авторство первого произведения установить до сих пор не удалось, а автором «азовских повестей» большинство историков считают Федора Ивановича Прошина, бывшего холопа князя И.Н. Одоевского, который, бежав на Дон, стал там есаулом и войсковым дьяком."

"Чрезвычайно интересным литературным памятником второй половины XVII в. является сочинение бывшего подьячего Посольского приказа Григория Карповича Котошихина (1630—1667) «О России в царствование Алексея Михайловича», которое в первоначальном виде называлось «О некоторых русских церемониях» (1664).

Будучи членом русской делегации князя И.С. Прозоровского на переговорах со шведами по демаркации границы, он добровольно стал платным агентом шведского двора и в 1661 г., опасаясь своего разоблачения, сбежал в Вильно, затем в Любек, а оттуда в Нарву и Стокгольм, где по заданию шведского правительства и составил подробное описание русского государственного аппарата времен царя Алексея Михайловича.

По мнению идеологически ангажированных советских историков (А. Сахаров, А. Муравьев), само это сочинение отличалось едким разоблачительным сарказмом по отношению к правящей аристократии Московского царства и носило заметные черты политического вольнодумства.