Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Да, Эванс, со мной ты не расслабишься.

— Может, оно и к лучшему. — Он вновь потянулся к ее губам.

Новый год — пора начинаний, надежд и мечтаний. Чистый лист, что открывает перед тобой новые возможности и приключения. Джейкобу Эвансу хотелось написать на этом листе лишь одно имя: Мэддисон Эванс. И заполнить ею весь свой год… да что там год, всю свою жизнь.

* * *

Астер не знал, за какие заслуги ему досталась одиночная камера. Внутри было тихо, немного сыро, но зато не пахло перегаром и никто не сидел, привалившись к стене, обдолбанный в хлам.

Объяснительную он писать наотрез отказался. Допросом из него тоже ничего особо не вытянули, запихнули за решетку, да так и оставили.

Он сидел, упираясь локтями в колени и закрыв лицо ладонями. «Надо со всем этим кончать», — думал Астер. Ведь они едва не подожгли школу. А это был финальный аккорд в безумном коктейле событий этого года.

Было неясно, сколько прошло времени, по ощущениям — вечность. Судя по всему, Астер провалился в сон, потому что он вздрогнул, когда кто-то крикнул в камеру:

— Блэквуд, на выход! Шевели ногами, а то останешься тут до утра.

С него сняли наручники, вернули бумажник и телефон, который мигал огоньком уведомления."

"«Энджел?» — первая мысль, мелькнувшая в голове Астера. Но это оказался всего лишь Сойер, конюх.

«Линч просил передать, чтобы ты забрал свои вещи, — писал он. — Потом пропуск перестанет работать».

Астер молча смотрел в экран, думая, много ли еще приятных сюрпризов приготовил ему этот год.

«Не в обиду, Блэквуд, — кинул вдогонку Сойер. — Инвентарь у тебя отличный. Жалко, если пропадет».

«Заберу», — отправил Астер одно лишь слово и, толкнув металлическую дверь, вышел на улицу.

Было темно и тихо. Крупными хлопьями падал снег.

Ей бы понравилось.

Вот только ее не было. Астер огляделся. На почти пустой парковке стоял отцовский автомобиль. Астер Вильгельм Блэквуд Второй неподвижно сидел внутри. Астер и не ждал, что он выйдет встретить его.

— Умоляю, только давай без нотаций, — попросил он, садясь на переднее сиденье и хлопая дверью.

— Я сам знаю, что виноват. Но хоть раз в жизни. Можно, я выслушаю тебя завтра?

Отец промолчал, и в этом молчании укора было больше, чем во всех его выговорах, вместе взятых. Они двигались по шоссе в тишине и темноте, не включая даже музыку.

— Поверни здесь направо, — попросил Блэквуд-младший, и это были первые слова, сказанные им за всю поездку. — Мне надо кое-какие вещи забрать.