Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Так вот как это происходит?

Он взъерошивает уши Дублина.

— Так в чем проблема?

— Проблема в том, что я бабник, который спит со всеми подряд.

Молчание Хэнка сменяется слишком широкой ухмылкой.

— Ты уверен, что дело не в твоей уродливой роже?

Я смеюсь, покачивая головой.

— На меня приятно смотреть, и ты это знаешь."

"Через неделю после нашего знакомства Хэнк спросил, можно ли ему потрогать мое лицо. Он сказал, что это то, что ему нужно, чтобы сформировать представление о лице. Он также сказал, что хочет посмотреть, из-за чего вся шумиха вокруг меня.

Я отлично помню, какой впечатленный вид он сымитировал, прежде чем сказать, что мои черты лица идеально симметричны. Когда я засмеялся, его пальцы скользнули по моим ямочкам, и он сказал: «Ах. Ямочки. Вот почему ты так нравишься дамам». Но самое интересное? Как только он закончил, он сказал мне, что прикосновения к лицу — это полная чушь, которую Голливуд вбрасывает в фильмы, чтобы романтизировать слабовидящих, и я без раздумий купился на это. Я был не только красивым, но и доверчивым.

— Дама на спортивном канале говорит, что ты самая горячая штучка после хлеба. Я думаю, она, должно быть, умнее меня.

Я сильно смеюсь и провожу зубами по нижней губе.

— Думаешь, то, что она ушла означает, что мне лучше быть одному? — слова звучат чужеродно и кисло, хотя еще месяц назад у меня и в мыслях не было что-то большее.

Хэнк фыркнул.

— Не верю, что ты на самом деле такой циник, когда дело касается любви. У тебя большое сердце. Ты же не хочешь быть одиноким до конца жизни?

— Какое-то время я думал, что хочу, — признаю я.

— Так жизнь не проживаешь. Ты хороший парень, Картер. Ты можешь многое кому-то предложить. Хотя и важно уметь быть счастливым одному, смысл жизни в том, чтобы рядом был человек, который усилит это счастье, кто-то, с кем можно разделить все особенные моменты. Вот где действительно жизнь становится веселой.

— Я могу причинить ей боль, — как бы я ни был зол на то, что она ушла, как бы ни был растерян, я понимаю это.

Я не дал ей повода доверять мне. Я преследовал ее без устали и каждый раз брал все, что она была готова отдать, а потом, когда я решил, что хочу ее больше, чем на одну ночь, я ожидал, что она примет меня за чистую монету. Я никогда не давал ей уверенности, которой она хотела, безопасности, в которой она нуждалась. Я просто попросил Оливию закрыть глаза и прыгнуть с обрыва.

— Сделать кому-то больно и страдать от боли — это риск, на который идешь в любви.