Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Это не вопрос доверия к его намерениям. Возможно, я не знаю всего его, но я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, что он не врет. Если бы он врал, он бы, наверное, лучше разговаривал с женщинами, а точнее, со мной. На самом деле, если бы он врал, есть большая вероятность, что я оказалась бы в его постели в ту самую ночь, когда мы впервые встретились.

Когда он говорит мне, что попытается, я ему верю. Проблема в том, что я не знаю, можно ли верить в то, что он сможет, что он действительно все обдумал, что за последние двенадцать часов случилось что-то, что кардинально изменило его, что сделало его внезапно готовым к отношениям.

Я не хочу быть девушкой, чье лицо попадет в таблоиды, разлетится по социальным сетям. Не хочу быть той, на которую навесят ярлык и осудят, когда Картер передумает. Сердечную боль и так трудно пережить даже наедине с собой. Я не хочу делать это так публично."

"Чудо — это уже то, что мой брат Джереми каким-то образом не узнал, что мы с Картером проводим время вместе. Меня застукали, когда я прижалась к нему на благотворительном празднике, сфотографировали танцующей с ним в темном баре, мое лицо было на гребаном большом экране на хоккейном матче с пятнадцатью тысячью болельщиков, и почему-то единственными, кто узнал об этом, оказались несколько моих учеников, которые быстро поверили мне, когда я сказала, что он мой друг.

Джереми ни на секунду не поверит в эту чушь.

Экран моего лежащего на кровати телефона загорается, и я тяжело сглатываю, когда на экране появляется лицо Кары.

Она захочет подробностей, которыми я не готова делиться. Поделиться — значит признать, как глубоко я уже влипла, как действовала из страха, и что я не уверена, что смогу все исправить, потому что не уверена, что достаточно смела, чтобы даже просто попробовать.

Кара никогда ничего не боится. Она знает, чего хочет, и добивается этого без раздумий. Хотела бы я быть настолько уверенной в себе.

Я прочищаю горло и подношу телефон к уху.

— Приветики.

— Привет, привет, привет, детка! — слишком радостно для конкретно этого утра.

— Ты все еще у Картера? Мы идем к вам. Накинь что-нибудь на себя, — прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, она хмыкает и продолжает. — И не пытайся сказать мне, что ты не играла с ним в грязные игры. Твои намерения были написаны на твоем лице, когда ты прыгала в его постели, говоря о том, что ты «просто собираешься поспать», — клянусь, я вижу, как она ставит воздушные кавычки вокруг этих последних слов.