Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Одного вечера хватило, чтобы расставить все по своим местам, истолковать с точки зрения здравого смысла и избавиться от глупых суеверий. Он устал, но поработал не зря. День выдался насыщенный, и теперь он хотел одного – вернуться к себе в квартиру и выспаться, вознаградив себя за бессонную ночь, которую провел накануне из-за письма Эвы. Тем временем по радио Эрик Сати сменил Мендельсона, зазвучали сладостные ноты «Гимнопедии № 1». Перед тем как погасить огонь в камине, Джербер решил дослушать эту вещь и налил вина еще на два пальца, чтобы вознаградить себя за отличную работу, проделанную этим вечером.

Он это заслужил.

Поднося бокал к губам, он услышал свист.

И оцепенел. Первая мысль родилась невольно, нечто вроде безусловного рефлекса, связанного с воспоминаниями детства.

Восковой человечек ищет меня.

Такую несуразную мысль он тут же выкинул из головы, но спешно выключил приемник. Во внезапно наступившей тишине его беспокойство усилилось. Свист был коротким, но продлился достаточно, чтобы Джербер разволновался.

И сделал то, что делают все, когда нечто необычное и, на первый взгляд, безобидное неожиданно вторгается в привычный ход вещей: прислушался, дожидаясь повторения. Но не дождался."

"Поскольку свист мог доноситься только от входа в мансарду, Джербер, едва опомнившись, поставил бокал и выглянул в темный коридор. Он чувствовал себя дураком, но все же был уверен, что ему не послышалось. Набрался храбрости. До приемной было шагов десять, он прошел их вслепую, прислушиваясь к каждому постороннему звуку.

Добравшись до цели, увидел, что все креслица пусты. Но комнату заливал неяркий лунный свет, проникавший через слуховое окно на лестнице.

Дверь в студию была неплотно прикрыта.

Не раздумывая, почему так вышло, Джербер вознамерился с силой захлопнуть ее, бросая вызов окружающей тьме.

Но что-то мешало.

Он опустил взгляд: на полу лежал какой-то предмет. Джербер наклонился, чтобы его подобрать. Когда разглядел, что это такое, все его построения обрушились. В лунном свете сверкала, словно в насмешку, его авторучка.

На следующий день Пьетро Джербер явился в имение Онельи Кателани с пакетом, перевязанным ленточкой.

К кофе синьора Ваннини подала песочный пирог с вишнями, который сама испекла. Одного ломтика не хватало: его домоправительница отнесла Эве на полдник.

– Я и витамины положила ей на тарелку, – сказала женщина. – Эта паршивка всегда находит способ не принимать их: надеюсь, на этот раз примет, иначе я ей покажу.