Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Словом, вы можете понять, что некоторое время я пробирался в кромешном мраке с предельной осторожностью; тем не менее, пришлось придумать способ передвижения, добавивший мне уверенности и скорости; он требовал веревки, а у меня, конечно же, ее не было. Говорят, что без веревки мальчишку нельзя считать настоящим, и разве нельзя ли сказать то же самое и о мужчине? На мой взгляд, пословицы нынешнего дня не утратили своей точности и в будущем.

"Тем не менее, я осуществил свой план; для этого мне пришлось снять кисет и ранец, и воспользоваться одной из лямок, длинной и тонкой, прекрасно подходившей к моим намерениям. К концу ее я привязал камень, теперь оставалось бросать его перед собой, не выпуская лямки, и таким образом узнавать, нет ли передо мной обрыва, с которого можно свалиться вниз.

Словом, я на четвереньках – способ весьма утомительный – спускался по склону, но теперь находился в лучшем положении, чем в самом начале Великого Склона, на входе в эту кромешную ночь.

В восемнадцатом часу я уснул и вновь странным образом проснулся через шесть часов, как и прежде оттого, что снова ощутил смятение. Впрочем, со мной снова не произошло ничего плохого, и я решил, что могу не беспокоиться. Нечто пряталось возле меня в Ночи, я знал это, но, тем не менее, уже не сомневался в том, что имею дело не с Силой Зла – ведь неизвестное мне нечто за столько времени не причинило мне вреда.

Так целых три дня я без остановки спускался вниз, утомляя свои колени и руки; Дискос был прицеплен к поясу – так я нес великое оружие. К этому времени я провел на Великом склоне шесть дней – в беспредельной тьме, не зная, куда иду, не ведая, какое зло может подкараулить меня, но спускаясь и спускаясь вниз. Однако прежде чем продолжить свою повесть, замечу, что царивший наверху холод начинал оставлять воздух, сделавшийся здесь плотным для моей груди.

Вспомнив то немногое, что я говорил о воздухе Ночной Страны и Великой Пирамиды, добавлю, что воздух этих далеких и морозных времен не был похож на наш, он казался разреженным и не поднимался на большую высоту над Ночной Землей, а как бы стелился возле ее поверхности.