Дом-фантом в приданое читать онлайн

Трудно держать равновесие над пропастью и можно, только изо всех сил обнимая друг друга, не отпуская, так, чтобы совсем не оставалось места для страха и сомнений. Им больше некуда проникнуть — все занято.

И главное, что они узнали, — они подходят друг другу, они часть друг друга, они продолжение, эхо и, черт возьми, все, что угодно!..

Все правила прошлой жизни, все ее нюансы и детали, все грехи, сколько бы их ни было, хоть восемьдесят штук, перестали существовать. Сгорели. Исчезли и больше не вернутся, потому что — место занято.

Добровольский уже совсем ничего не соображал, и это было легко и приятно, он даже удивился мельком, как приятно ничего не соображать, а просто принимать то, что она предлагала.

Некогда было пробовать друг друга на вкус, смаковать и наслаждаться. Нужно было спешить.

И он заспешил, и Олимпиада заспешила тоже, и никто из них не помнил, как долго это продолжается и из какого далека придется возвращаться, когда все закончится.

Он помнил только свое безумие, и ее изумление, и еще какое-то странное хищное чувство, когда он непрерывно думал о ней: «Моя!», и больше ничего.

Только замечательное, ни с чем не сравнимое чувство равновесия и победы над миром.

А что может быть лучше?…

Потом он сразу заснул, провалился, словно ему дали по голове, и, кажется, очень быстро проснулся.

Олимпиада лежала рядом и смотрела на него задумчиво. Добровольский вдруг понял, что только что заснул, и пришел в ужас.

Он никогда не засыпал через минуту после секса и всегда точно знал, что делать этого нельзя, что это очень обижает женщину, которая рядом, и всякое такое.

Впрочем, определение «после секса» сегодняшнему Добровольскому не очень подходило."

"— Я спал, да? — забормотал он и стал оглядываться, чтобы понять, сколько времени. — Прости, пожалуйста, как это я заснул?

Олимпиада пожала плечами. Лунный свет плеснул с ее плеча на кровать.

— Сколько времени? Я не могу найти часы.

— Они валяются на полу, — сообщила Олимпиада, — но не с той стороны, а с этой.

Тут она пропала из поля его зрения, и он посмотрел — куда. Ничего не было видно, только возился какой-то холмик, на ощупь оказавшийся попкой. Добровольский схватил холмик и потащил.

— Ай, ай! Больно же!

— Да ничего тебе не больно!

— Больно!

Он подтащил ее очень близко, обнял за шею, поцеловал, и это продолжалось долго.

Когда закончилось, в голове гудел набат и грозно сгущались тучи, и стало понятно, что их настиг злой рок.