Дом-фантом в приданое читать онлайн

Оказывается, я — это не я, это только часть меня, и, может быть, не самая важная. Нет никакого «я», зато есть «мы» — я и этот человек, и я поняла это, как только увидела его на лестничной площадке, или нет, не тогда, а еще раньше, может быть, когда Михаил Иосифович рассказывал о том, что у него замечательный внук, или еще когда-то. Неважно.

Важно только, что он есть, мы есть и, значит, отныне и навсегда все будет хорошо!

Хорошо…

Тут оказалось, что целоваться больше нет никаких сил.

На первом курсе они бегали «дистанцию» — семь километров «юноши» и пять километров «девушки».

Но не целоваться тоже было невозможно, чувство потери, когда он отстранился, было таким острым и таким… физически ощутимым, что она растерялась.

Добровольский серьезно смотрел на нее.

Олимпиада пригладила волосы, просто для того, чтобы поделать что-то руками, которым без него стало пусто, взяла штопор и одну кофейную чашку.

— Не переживай, — сказал он вдруг. — Все будет хорошо.

— Ты думаешь? — спросила она жалобно.

— Я знаю.

— Откуда?

Он пожал широченными плечами, взял у нее из рук чашку и сунул обратно на полку. Глаза у него сияли.

— Знаю, и все тут. Пошли. Твоя деликатная подруга наверняка уже подозревает самое худшее.

— Да куда уж хуже! — буркнула Олимпиада."

"Деликатная Люсинда бренчала на гитаре и последнюю фразу, сказанную в дверях, расслышала.

— Это точно! — радостно воскликнула она. В присутствии Добровольского и в контексте намечающихся перемен она совершенно перестала бояться Олежку и почувствовала себя уверенней. — Хуже-то некуда!

— Всегда есть, — уверил обеих девиц Добровольский и стал открывать вино. — Вот вам история про адвоката, который каждое свое выступление в суде начинал словами «Уважаемые дамы и господа, это ужасное преступление, но могло быть гораздо хуже!» Однажды ему предстояло защищать преступника, который изнасиловал свою мать и зарезал отца, и все с нетерпением ждали, что же он скажет после своей знаменитой фразы о том, что «все могло быть хуже!».

Он мельком глянул на Олимпиаду с Люсиндой. Те слушали, и Люсинда даже бренчать перестала.

— Адвокат так начал свою речь: «Уважаемые дамы и господа! Это ужасное преступление, но могло быть гораздо хуже! Он мог изнасиловать отца и зарезать мать!»

Они переглянулись.