Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Что тот зверь делал с ней все, что ему в голову приходило, приручал к себе, гладил, как кошку, за хорошее поведение, не спрашивая, чего же она хочет, о чем она мечтает, о чем она думает.

Что этот. Тоже делает, что хочет. Просто пользуясь тем, что сильнее. И то, что он ее еще не взял, только вопрос времени. Этому зверю требуется реакция от нее. Может, такая же, какую она Владу выдавала. А Лида не реагирует. И этим бесит. И поэтому получает. По лицу пока что. Но близок тот час, когда зверь перестанет себя сдерживать, и ударит серьезно.

Или наплюет на ее апатию. В конце концов, какая разница ему, в каком состоянии ее иметь?

Но Лида уже до такой степени устала и обессилела, что мысли о скорой расправе даже не вызывают никаких эмоций.

Главное, чтоб не зверствовал. Чтоб маленькому человеку внутри не причинял вреда.

Лида смотрит на гаснущий луч солнца в узком высоком окне, со стоном садится на кровати. Надо поесть. И попробовать еще раз дотянуться до окна.

Влад сидел на кухне в доме Лиды и угрюмо слушал Кудрявого, одного из самых доверенных своих людей.

Слушал и все крепче сжимал железную кружку с неизменным чифиром. Этот раритет ему принесли вчера, после десятой разбитой чашки. Влад усмехнулся, но взял. И пусть кружка навевала не очень приятные воспоминания о первоходке, где как раз были такие, но зато хоть не билась. Гнулась только.

Кудрявый, взволнованно блестя лысой башкой, и предусмотрительно стоя в некотором отдалении, бубнил о результатах проверки.

Хуевых.

Лиды не было уже четыре дня.

Вокзалы, переезды, звериные тропинки – все было по сто раз проверено и перекрыто. Менты заряжены. Братва тоже. Даже с курносыми договорились.

Лиды нигде не было.

Уже четвертый, сука, день.

Влад поднял тяжелый взгляд на Кудрявого, нехило так сбледнувшего с лица.

– Своих всех проверил?

– Расписной… Обижаешь…

– Проверил, сука?!

– Да.

– Еще раз проверь! Этих мудаков, что ее проебали, еще раз тряхани.

Может, есть какие-то зацепки.

– Да как их тряханешь-то, Расписной? Они еще в сознание не приходили!

– Блядь, так приведи в сознание! Или я тебя, сука, приведу!

– Расписной, ну не они это, ну че они – совсем отмороженные, так подставляться!

Расписной отвернулся, хлебнул из кружки. Чифир, которым он питался все это время, уже перестал торкать. Вообще никакой реакции. Только блевотная горечь.

– Выясни, кто куда уезжал в это время.