По сюжету мы играли любовников, а так как у публики маловато воображения, все поверили, что мы играем хорошо, потому что у нас самих роман. Газеты стали много обо мне писать, и я впервые почувствовал, что такое настоящая известность.
– Какой вы запомнили мадемуазель Лантельм?"
"– Жинетта была совсем не такая, как Ева. Она была беззаботная, по крайней мере внешне, и щебетала без умолку, как птичка, когда находилась в хорошем расположении духа. У нее было больше живости, чем собственно таланта, и еще больше обаяния, но с публикой она творила чудеса.
Старые рецензенты то и дело вспоминают при возобновлении пьес, как она когда-то играла в «Старом человеке» или в «Девчушке». У нее было хорошее качество – с ней легко было дружить. По крайней мере, мне. Но с наступлением лета мы закончили играть. А потом мне пришло от Жинетты приглашение отдохнуть на яхте ее мужа. Я хотел отказаться, потому что Луиза была уже на большом сроке, и я мечтал улизнуть от Евы, от театра, от парижской публики, от всех.
Но Ева нашла приглашение и закатила скандал, почему я ей ничего не сказал. Когда я пытался возражать, что не хочу никуда ехать, она ничего не пожелала слушать. Вот так мы и оказались на «Любимой».
– Вы знали, что на яхте, кроме гостей и экипажа, находился посторонний? – быстро спросила Амалия.
Шарль Морис изумился:
– В самом деле? Впервые слышу!
– И вы ничего не заметили… скажем так, подозрительного во время пути?
– Мне было не до того, по правде говоря, – усмехнулся актер.
– Ева чувствовала, что я от нее ускользаю, и понимала, что ничего не может с этим поделать. На людях еще держала лицо, но наедине закатывала мне ужасные сцены, кричала, что как только она меня бросит, я пойду на дно и никому больше в театре не буду нужен. Ева почему-то вбила себе в голову, что я ничего без нее не значу. Когда она бесилась, у нее становились ужасные манеры, хуже, чем у рыночной торговки, но в конце концов я научился пропускать все ее слова мимо ушей. В те дни я страшно переживал за Луизу, из-за того, что не мог находиться рядом с ней.
На каждой стоянке я первым делом бежал на телеграф и слал по десять телеграмм вместо письма, которое шло бы слишком долго. Потом оказалось, что она мои телеграммы сохранила. Все до единой! Знаете, вот по таким мелочам как раз и узнаешь человека…
– Скажите, Шарль, почему Ева Ларжильер поссорилась с хозяйкой яхты? – спросила Амалия.
– Боюсь, что из-за меня, – вздохнул актер.
