Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Что, что такое? — улыбнувшись, я попыталась открыть его лицо. Когда он уступил моим усилиям, я увидела его смеющиеся глаза, раскрасневшиеся щеки. Он был похож на нашкодившего мальчишку.

— У меня нет сил на выход из дома. Максимум, на что я способен, — принять душ, выпить еще бокал шампанского и убаюкать тебя, моя ненасытная богиня. — Я свысока посмотрела на него, прощая откровенное признание того, что сегодня больше секса не будет. — Есть еще один опасный вариант — принять душ вместе.

— Это меняет дело, — воодушевилась я.

— Забудем о ночном клубе.

— Ты привыкла засыпать поздно? — обнимая меня, спросил Артем.

— Я привыкла к бессоннице, — пряча лицо, ответила я. В последнее время я на самом деле ложилась очень поздно. Так я боролась с ощущением некоего безосновательного беспокойства, поселившегося у меня внутри и отвоевывавшего там с каждым днем все больше пространства.

— Я говорю о другом, — беря мое лицо в свои руки, сказал Нилов. — Я о том, что сегодня тебе придется уснуть под утро, потому что я буду твоей бессонницей.

Он поцеловал меня. Мы поднялись и, обнявшись, обнаженные, совершенно не стесняющиеся своей наготы, отправились в ванную. На каждом этаже этого трехэтажного особняка была ванная комната. Мы решили посетить ту, что была поближе. В самом начале Нилов обещал мне экскурсию по дому. Но мне было безразлично, что и где здесь находится, когда в моем теле был единственный импульс — желание попасть в распоряжение этого мужчины. Какая разница, сколько здесь спален, комнат для гостей, — я всегда найду себе место рядом с ним, разве не так?

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы, надев белоснежные банные халаты, снова направились в гостиную с камином.

На столике нас ожидало шампанское с клубникой, горький шоколад — мой любимый шоколад с целыми лесными орехами. Мы сели прямо на ворсистый ковер, сложив по-турецки ноги. В этом была некая экзотика и расслабленность. Я не представляла, что сейчас мне придется сидеть на стуле и ровно держать спину.

Такая непринужденность соответствовала моему внутреннему состоянию умиротворенности.

Мы поднесли наши бокалы с шампанским, раздался едва уловимый тонкий звук богемского стекла, и в тот же миг в них заиграли оранжевые языки пламени. Это было похоже на сказку, рождественскую сказку. Я всегда говорила, что осень пролетает очень быстро, что до Нового года рукой подать. И всегда, когда я осознавала это, я радовалась, а сегодня мне стало грустно, грустно и пусто.