Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И Степка говорил:

- А мой умеет спать и сидя и стоя!

Отец строил избу, а я собирал щепки, сносил их в кучу. Пытался я взяться и за топор, но он был еще слишком тяжел для меня.

- Не горюй, сынок, будешь и ты такой же сильный, как я, - утешал меня отец. - И такая же борода вырастет.

У отца была большая рыжая борода, и его бородой я тоже гордился.

Вечером, бывало, прибегая домой голодным, я просил у матери поесть. А она говорила:"

"- Коровушка не пришла из леса. Вот как придет, подою и дам тебе молочка.

Я тогда забывал, что корова у нас сгорела, садился на бревна, смотрел в сторону выгона - ждал, пока пастух пригонит стадо.

Не находя в стаде своей коровы, я бежал к матери:

- А наша корова не пришла.

- Она, сынок, в лесу заблудилась. Обожди - придет.

Я ждал дотемна и засыпал на бревнах.

Когда все мужики выстроили новые избы, оказалось, что наша новая изба самая маленькая и низкая в деревне.

Обидно мне было, и я сказал отцу:

- Сильнее тебя мужика в деревне нет, а избу срубил худую.

Отец рассердился, стал ругать меня; а потом пожалел, погладил по голове и сказал ласково:

- Скажи, дурачок, спасибо добрым людям, что и на такую леса привезли.

Мне тоже стало жаль его - вспомнил, что и лошадь у нас сгорела, - и я расплакался, прижавшись к отцу.

До пожара наша семья жила справно. Зимой отец возил на железную дорогу лес, работал месяца два - три, возвращался с деньгами, привозил подарки: ситец, кумач, сахар, чай.

Худо стало без коровы, без лошади. Старшие братья, Терентий и Иван, нанялись пастухами.

Изредка прибегая домой, они приносили хлеб и, давая мне кусок, говорили:

- Это тебе, Васька, лиса подарок прислала.

Я верил, что этот хлеб необыкновенный; он казался мне куда вкуснее, чем тот, который я ел до пожара.

Однажды отец пошел к псаломщику, чтобы получить с него деньги за пахоту, и взял меня с собой. Когда мы вошли в избу, тот сидел за столом и ел пшенную кашу. Каши была полная тарелка. Я смотрел на нее, облизывался и думал, что, может быть, псаломщик всю кашу не съест, немножко оставит нам.

Но он на наших глазах сам съел всю кашу.

- Какой жадный черт! - сказал я, выйдя с отцом на улицу.

Как мне хотелось проглотить комочек пшенной каши! Казалось, что ничего вкуснее ее нет на свете.

Отец, обнадеживая меня, говорил:

- Вот подожди, Вася, подрастешь, пойдешь в школу, выучишься, как псаломщик - тогда тоже будешь есть пшенную кашу целыми тарелками и нас с мамкой накормишь.

«И есть же такие люди, что едят кашу целыми тарелками!» - думал я.