Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Наверное, виной всему то странное ощущение, будто бы он приснился ей или просто они на какое-то короткое время совпали в своих жизненных измерениях, а потом космический ветер разметал их в разные стороны…

Его частые и короткие сообщения «Доброе утро» или «Как ты?» были тем контрапунктом, на котором и существовала ее упрямая надежда на встречу. Да, он пишет ей, значит, помнит. Он мог бы не писать, зачем? Значит, ему это нужно. Никаких длинных писем или сообщений, просто он дает ей знать, что он жив и что открыт для любви.

Так, во всяком случае, ей хотелось думать. Его маленькие вежливые послания помогали ей, например, в дни болезни, когда она несколько раз собиралась уже написать ему о своей высокой температуре или сильном кашле. Однако, даже оказавшись на операционном столе с тривиальным аппендицитом, она так и не посмела беспокоить его, и в ответ на его обычное «Как дела?» отвечала, наговаривая, давясь слезами от послеоперационных болей, на телефон: «Все в порядке».

Она понимала, почему они не пишут друг другу длинных писем – все это (они говорили об этом еще в купе) пустое и ничтожное по сравнению с теплом рук и тел. Что все друг другу сейчас пишут или наговаривают километры слов, но это же просто символы, мертвые знаки. Вот встретятся, прижмутся друг к другу, и тогда уже можно будет сказать все самое важное. Глядя в глаза.

Быть может, так все и продолжалось бы и дальше. И неизвестно, встретились бы они когда-нибудь или нет, если бы в Таю не выстрелили.

Как-то поздно вечером в дверь позвонили, она, уверенная в том, что это Вика вернулась из театра (Тая не пошла на спектакль из-за сильной головной боли, и Вика пообещала заглянуть к ней по возвращении), распахнула дверь, даже не посмотрев в глазок, и тотчас что-то прогремело, и она почувствовала резкую боль в плече. Должно быть, она потеряла сознание, потому что когда открыла глаза, то увидела себя лежащей в прихожей в луже крови.

Над ней хлопотала, плача и размахивая руками, совершенно потерявшаяся Вика. На ней было вечернее платье в блестках, туфли на каблуках она скинула так, словно они жгли ей ноги.

– Кажется, я теряю много крови… – подсказала ей Тая, чувствуя головокружение. – Вызови «скорую».

– Господи, ну конечно! Что же это я, старая карга! – И Вика, зачем-то взбив свои рыжие кудри, словно ее могла увидеть диспетчер неотложки, набрала номер.