Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Старик кое-что умеет в магии из-за своей ведьмовской половины, он притворился странствующим ведьмаком, а я – его молодым учеником. Весьма приятной наружности, как сама понимаешь. Нам помогло то, что в Зорирте об инкубах знают примерно столько же, сколько в Вахарне недавно знали о сиренах. Не буду врать, несколько раз я воспользовался доверчивостью эльфиек. Они, наверное, до сих пор не могут понять, что такого во мне нашли, что все их мужчины показались жалкими в сравнении.

– Вот этот пункт мог и пропустить, – нахмурилась я.

– Как же я рада, что вы не попались! Что-то выяснили?

– Выяснили, – Диминик вновь помрачнел и отвернулся. – Выяснили, что в кои-то веки наш Феникс сказал чистую правду. Сирен на самом деле считают чистым злом и уже давно истребляют. Благодари мое очарование – удовлетворенные эльфийки из местных архивов со мной были очень откровенны. Я нашел дело твоей матери. Она была казнена два года назад за участие в попытке переворота.

Я подумала и ответила почти равнодушно:

– Ясно.

Но у меня все равно не было теплых чувств к ней. Скорее, обида, что бросила.

– Сейчас это изменится, – насторожил он. – В ее деле нет никаких упоминаний о ребенке, только то, что она двадцать лет назад бывала в Москве. Сирены сами понимали, что рано или поздно от их расы не останется и следа. Самые смелые сбегали как можно дальше от Зорирты примерно на год – достаточно, чтобы забеременеть от едва ли не первого попавшегося мужчины и родить. В большинстве случаев им не удавалось спрятать детей в человеческом мире так, чтобы их не нашли.

Должно быть, сирены просто хотели оставить хоть что-то после себя, хоть каплю своей крови. Та шумиха, в которую твоя мать втянула моих родителей, была только прикрытием, чтобы отвести внимание от дочери. Разумеется, в ее деле нет таких подробностей, я просто заполнил пробелы тем, что узнал раньше. После того случая она вернулась в Зорирту и приняла добровольное наказание за побег – а у них там, поверь, служители порядка совсем не так гуманны, как наши.

Но она выжила, чтобы погибнуть много позже в безуспешной попытке что-то изменить.

Я шокированно хлопала глазами и не могла подобрать слов. Наверное, это животный инстинкт – пройти через страдания, лишь бы оставить потомство. Эта история не сделала родную мать в моих глазах героиней, но что-то все-таки изменила: она бросила меня не потому, что не любила, а наоборот, оберегала настолько сильно, чтобы ни в коем случае не привести ко мне солдат Зорирты.