Попутно мною было сказано об ответственности за применение боевых отравляющих веществ, а также о стрельбе по отступающим и покидающим поле боя солдатам противника. За стрельбу в спину я пообещал применять особо жесткие меры воздействия, сказав, что просто расстрелом ни солдатам, ни офицерам, отдающим такие приказы будет не обойтись. Последним, седьмым пунктом шло неоказание помощи раненым военнопленным, а также унижение их чести и человеческого достоинства.
Чтобы к моим словам отнеслись серьёзно, я напомнил всем о том, как наши боевые пловцы уничтожили японский военно-морской флот.
Однако, самым последним моим заявлением было то, что уже в самые ближайшие часы все противоборствующие стороны получат новейшие медикаменты, хирургические инструменты, а вместе с ними средства компьютерной диагностики и специалистов самой высокой квалификации, к которым было приказано отнестись с уважением, так как они будут лечить раненых и вытаскивать их с того света. Во все районы Мирового океана мы высылали госпитальные корабли и я требовал, чтобы им не оказывалось никакого противодействия.
""Если вы вздумали воевать и не хотите даже думать о мире, то по крайней мере дайте нам возможность лечить раненых"" — заявил я во всеуслышание и именно поэтому к моим словам всё же прислушались. Пусть не все и не сразу, но уже одно это спасло множество жизней.
По нам попытались было открыть огонь, но снаряды зенитных орудий до нас не долетали, а самолёты при всём желании лётчиков выше восьми километров взлететь так и не смогли.
После этого мы разделились. Два дирижабля отправились в Великобританию и Австро-Венгрию, а я полетел в Турцию, чтобы заявить ультиматум и там. Попутно мы сбросили на позиции миллионы листовок, так что о моём ультиматуме узнало множество людей. Офицеры и солдаты отнеслись к нему с уважением, а вот генералы с ярой ненавистью, но в нём имелась приписка, касающаяся как раз высшего комсостава, в которой говорилось о том, что за военные преступления генералов и адмиралов ответят также и их семьи, которые в один миг лишатся всего своего имущества, драгоценностей и денег.
Поначалу к моему ультиматуму не отнеслись серьёзно, но уже очень скоро мы дали понять генералам, что им и в самом деле не поздоровится.
Наши разведчики глубоко укоренились в военных штабах и мы знали практически обо всём, что происходит как в них самих, так и в войсках.
