Государыня-императрица прилетела за ним в систанцию Сан-Антонио уже через месяц, но, поглядев на то, каким стал её сын, разрешила ему задержаться ещё на несколько месяцев, раз там его окружало столько дворян.
Ради этого мальчика очень многие из нас, и я в их числе, были готовы отдать жизнь. Весёлый и жизнерадостный, он очень хотел сделать для народа что-нибудь такое, чтобы его имя запомнили навсегда и он вскоре сделал это. Российская империя с первых же минут приняла его, как государя-императора и была ему всегда верна впоследствии.
Даже сейчас, когда миром, всей планетой правит законно избранный президент Земного Союза, он один имеет право вето на любое его решение, да только зачем ему оспаривать решения, выработанные совместно? Но я опять очень сильно забежал вперёд. В пятнадцатом же году всё было намного сложнее и что самое неприятное, врагов внутри России имелось весьма большое количество. Порой я даже удивлялся, отчего их так много и откуда у них такая лютая ненависть своей собственной стране? Увы, но понять это невозможно.
Принять же, как нечто объективное — невозможно в принципе. Во всяком случае мне и потому я никогда не относился к тем людям, которые мечтали подогнать Россию под кем-то заданные стандарты — терпимо. Я с ними просто боролся всегда и везде любыми доступными способами.
Глава 2
Последние дни мира и начало войны
Хотя пружина войны была сжата информационными атаками до предела, судьба подарила Европе ещё один год мира, но это был такой год, который вымотал нервы всем европейцам до единого, даже жителям тех стран, которые заранее заявили о своём нейтралитете.
Более или менее спокойная обстановка сохранялась только в Италии и Испании. Там даже ввели антивоенную цензуру. В пику французской военной цензуре, итальянское правительство попросту запретило нагнетать страсти, а потому в газетах было не найти статей, в которых бы выражались панические настроения, а на радио и телевидении не выпускались в эфир соответствующие передачи.
Точно такая же обстановка царила и в Испании. Во всей Европе только две эти страны не были погружены в мрачное отчаяние и люди в них радовались жизни так, словно ни о какой войне не шло и речи.
Жителей обеих стран куда больше интересовались чемпионатами по футболу, нежели тем, что их ближайшие соседи готовились к кровопролитной войне.
