Князь Львов, играя на гитаре, громко горланил весёлую песню:
Мне не Тани снятся и не Гали,
Не поля родные и леса
В Сенегале, братцы, в Сенегале
Я такие видел чудеса
Ох, не слабо, братцы, ох, не слабо
Плеск волны, движение весла
Крокодилы, пальмы, баобабы
И жена французского посла
По-французски я не понимаю
А она по-русски ни фига
Как прекрасна грудь ее нагая
Как нога высокая нага
Ни к чему теперь другие бабы
Всю мне душу Африка сожгла
Крокодилы, пальмы, баобабы
И жена французского посла
Дорогие братцы и сестрицы
Что она наделала со мной
Все один и тот же сон мне снится
Широкоформатный и цветной
И в жару, и в холод, и в ненастье
Душу он сжигает мне дотла
В нем постель, распахнутая настежь
А в ней жена французского посла
И крокодилы, пальмы, баобабы
И жена французского посла
Вместе с нами покатывались от хохота пятнадцать американских разведчиков, назначенных секретарями посольств в пятнадцать тех латиноамериканских стран, которые мне предстояло посетить.
Все они были назначены на эти должности лично президентом США Теодором Рузвельтом, а отобраны нашим другом Ральфом Ван Данером и поскольку хорошо знали русский язык, то прекрасно понимали смысл песни.
Нам нужно было опередить ""Королеву морей"" минимум на две недели и потому лайнер мчался на полном ходу, рассекая форштевнем океанские волны, вздымая позади себя высокий бурун и оставляя длинные ""усы"". Нам всем было весело и радостно в начале лета одна тысяча девятьсот шестого года.
Для радости имелось немало причин.
Наши водолазы подняли со дна Карибского моря уже почти одну тысячу триста тонн золота и потому финансовый крах нам не грозил. Испания, поняв всю серьёзность наших намерений, согласилась допустить наш поисковый флот в свои территориальные воды, а в них только в заливе Виго лежало на дне более трёх тысяч тонн золота и серебра. Однако, даже не это главное. Минувшей весной на поля Российской империи вышло свыше трёх тысяч тракторов. На Украине и в Белоруссии, в Польше и Прибалтике, в Средней Азии и на Северном Кавказе, в Центральном черноземном районе и в Поволжье уже было создано триста шесть моторно-технических станций, пусть пока что небольших, но и это было здорово.
Несколько тысяч молодых казаков и крестьянских парней уже освоили профессию механизатора и потому ходили по станицам и деревням одетыми в чёрные кожаные брюки и куртки. Гордились они этим просто неимоверно и были освобождены от службы в армии. Это же были будущие танкисты.
