Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Помылась, позвонила маме, потом Лизе, удостоверилась, что у них все в порядке и легла спать, зная, что завтра ждет еще один трудный день. Спала, как убитая, пока в пять утра меня не разбудил будильник.

Заглянула к Роме, он спокойно спал — для кошмара, видимо, слишком рано. Тихонечко, стараясь производить как можно меньше шума, возилась на кухне. Сварила кое-что маме. Собрала сумку для нее. Хорошо, что живу недалеко — сбегала домой, не встретив никого (рано, все еще спят), принесла вещи. Стала готовить обед для Ромы.

Все время прислушивалась, когда же он начнет кричать. Собралась уходить, когда еще не было восьми. Оставила ему записку, что вернусь после обеда.

Но приехала назад намного позже. В комнате у Ромы был Матвей. Мешать им не стала. Тихонько прокралась на кухню. Вот сейчас мой работодатель узнает, что я второй день ничего не делаю, и прощай работа!

Но Матвей вышел оттуда вполне довольный и улыбающийся. Зашел на кухню.

— Аля, привет! Прости, не мог эти дни вырваться! Как ты тут с братцем моим? Справляешься? Не обижает он тебя?

— Все в порядке, — похоже, Рома ему ничего не сказал.

Мысленно вздохнула с облегчением. — Справляюсь, вроде бы.

— Я, вообще-то, за тобой. Собирайся, мы едем в кафе… На обратном пути как раз за продуктами заскочим — купим, что вам нужно!

То есть у меня уже не нужно спросить, хочу ли я с ним в кафе? Вот же ж современные мужчины! Поцеловал один раз и считает, что мной можно командовать! Матвей уже не казался мне таким интересным молодым человеком, как пару дней назад.

Более того, когда он протянул руку и поймал мои пальцы, я попыталась их отдернуть побыстрее, как будто коснулась чего-то неприятного. Но он держал крепко и как-то подозрительно смотрел на меня.

Именно в таком виде нас и застал Роман. Представляю, как это выглядело с его стороны: девушка работает на два фронта. Обхаживает двух братьев одновременно. Руку-то я, конечно, вырвала, но осадок-то остался! Взглянула на него. По тому, как потемнели глаза, по сошедшимся к переносице нахмуренным бровям и желвакам, играющим на скулах, я поняла, что для него все выглядело именно так, если не хуже.

Матвей же, как будто не заметив, моего напряжения и Роминого хмурого вида, продолжал уговаривать меня. Растерялась. Вот, больше всего хотелось сейчас сказать дурацкую фразу: «Рома, это не то, что ты подумал!» Но ведь глупо как!

Сгорая от стыда под его взглядом вышла вслед за Матвеем в прихожую, молча, глядя прямо перед собой, на автомате обулась.