Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Один Тим сидит на кровати и первые полчаса задумчиво молчит.

- Соловьева, а почему бы тебе не устроить приемным родителям адский выходной?

Я поднимаю заплаканное лицо и озадаченно смотрю на друга. А что если он прав? Я могу все исправить и изменить хорошее отношение Савельевых к себе…

- Тим, ну ты даешь! Лиза не такая! Она не будет строить из себя исчадие ада ради того, чтобы отказаться от возможности вырасти в нормальной семье! – возмущается моя добрая Валюша, которая всегда верит, что хорошего во мне больше чем плохого.

- Нет, Валь, он прав! – довольно улыбаюсь и перестаю плакать. – Я сделаю так, чтобы примерная парочка отказалась от меня.

В воскресенье Савельевы приезжают к детскому дому на старом Вольво. Мария протягивает мне шоколадный киндер, Иван – помогает забраться на заднее сиденье автомобиля. От них веет уютом и теплом, но абсолютно чужим для меня и не нужным.

Мария Антоновна садится рядом со мной. Доброжелательно улыбается и говорит мужу, чтобы он ехал в детскую комнату развлечений.

Спрашивает, люблю ли батуты и лабиринты, и я уверенно киваю головой.

Меньше всего мне хочется делать гадкие вещи людям, которые благоприятно ко мне настроены, но назад дороги нет. Когда мы оказываемся в переполненном перед Новым годом торговом центре, я начинаю свой «концерт». Веду себя нарочно громко и беспардонно. Капризничаю, словно маленькая, отвергаю все идеи, какие предлагает Мария Антоновна.

- А у вас свои дети не получаются что ли? – спрашиваю, когда мы стоим в очереди на кассу.

- Нет, не получаются, - мягко отвечает Мария несмотря на все мои капризы.

Я удивляюсь. Даже моя любимая мамочка вспылила бы – отвесила подзатыльник за хамское поведение, наказала бы, запретила мультики и сладкое, но Савельевы - кремень. Вполне терпеливо выдерживают мои нападки и истерики в общественном месте и везут домой, в простенькую трёхкомнатную хрущевку с симпатичным ремонтом и светлой мебелью.

Мне хочется плакать, потому что квартира один в один напоминает мне нашу, в которой мы жили до того момента, пока родителей не стало… Из кухни доносятся запахи еды, по квартире вальяжно ходит толстый кот… Я часто моргаю веками, чтобы не расплакаться на глазах у Савельевых.

Беру себя в руки, выключаю сентиментальность, и брожу по комнатам, тыкая пальцами в понравившиеся вещи.

Иван Савельев проводит меня в маленькую комнатушку с большим окном, розовыми обоями и милым диваном с мягкой обивкой.

- Это будет твоя комната, Лиза. Если ты захочешь, конечно.