Соорудил себе липовые документы, запасся бабками для бдительных — и вперед! ЗОНА ждет тебя, грязный «сталкер»!
Так что напрасно я горевал под настроение: на кривых тропках ЗОНЫ, как оказалось, догнивают трупы далеко не самых одаренных представителей человечества. Были бы одаренными, остались бы в живых — как ваш покорный слуга (тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо!).
Однако стоит над этим обстоятельством задуматься. Ежели, к примеру, по каким-то причинам порушится наше предприятие (мало ли что в жизни случается!), можно будет переквалифицироваться и гонять караваны в ЗОНУ.
Ха! Вот будет комедия… Я — «сталкер». Бесстрашный и неуловимый — этакий «летучий голландец» кривых дорог и малоезженых шоссе. Но это — запасной вариантец, самый никудышный. Это — туманная перспектива необозримого будущего. А пока…
Пока мы катим в ЗОНУ вовсе не для того, чтобы сдать аборигенам тачки в обмен на стволы. Это только легенда. Так сказать, завязочка последующего за этим лихого мероприятия.
Основной задачей нашего путешествия является ликвидация банды Салаутдина Асланбекова.
Того самого Асланбекова, имя которого в годы РЧВ навевало легкую грусть на командующих тактическими группировками и заставляло начальников федеральных застав в Мехинском районе страшным голосом кричать во сне: «Застава к БОЮ!!!» Того самого легендарного Салаутдина, которого нынешнее правительство свободной Ичкерии боится пальцем тронуть и скрепя сердце терпит все его дикие выходки: раритет, музейный экспонат, табличка «руками не трогать — антиквариат!!!»…
… — Наше терпение лопнуло.
Или мы его уничтожим, или дойдет до того, что он заставит нас чистить ему сапоги, — так сказал неделю назад на «стрелке» горный волк Зелимхан Ахсалтаков, повергнув меня в состояние, близкое к шоку. Ой-е-ей, как интересно! Где ты, страшный Зелимхан, которым дембеля сорок седьмого полка пугали необстрелянных салажат, только что прибывших в Ичкерию? Куда подевался хозяин Мачкой-Артановского района, гордый и непримиримый вояка, хитрый стратег и грозный враг федералов? Или высокий пост необратимо действует на сознание, меняя характер и повадки, трансформируя вместе с жизненным укладом всепоглощающую гордыню необузданного хана в вынужденный конформизм политика? Да что там конформизм! Что ж получается: этот самый пост заставляет правоверного мусульманина предать своего соплеменника?
— А что поделать? — верно истолковал мое немое удивление Зелимхан.
— Особенности наших отношений диктуют свои условия.
