Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ничего нет. Закрылась от меня малышка.

— До начала еще целый час. Кто это был? Что за “Паша”?

— Друг.

— И давно вы дружите?

— А тебе какое дело, Громов? — спрашивает с вызовом.

— Мне есть дело до всего, что происходит вокруг тебя. До каждой гребаной мелочи.

— Да ну… И давно? А, погоди, не отвечай. Я в курсе. Но можешь больше не притворяться и вернуться к своему обычному ритму жизни. Клим же выиграл?

— Да не было никакого спора! — взрываюсь. — Все по-настоящему было. У нас с тобой.

— Я видела видео, так что можешь не рассказывать мне сказки.

Одно не понимаю, Громов. Что ты здесь забыл? Реванш хочешь?

— Какой к черту реванш?! Ясная, ты же умная. Что ты сейчас несешь?

— Не такая и умная, раз повелась на тебя, — произносит с горечью и отворачивается. — Нужно было сразу догадаться…

Остро чувствую ее боль. Не доверяет больше. Видеть не хочет.

Ветер поднимает ее волосы, закрывая от меня ее профиль. Делаю шаг вперед, еле сдерживаясь, чтобы не сгрести ее в охапку и не встряхнуть. Заставить на себя посмотреть.

— На видео есть спор. Признаю. Мы в школе баловались этой темой. Адреналин, пубертат, мозгов не было. Клим предложил это снова, чтобы меня взбодрить. Ты ведь помнишь, какой я был? На все хер клал. Ничего не вставляло. Только для меня этот спор по касательной прошел. Ничего не значил. Мы поржали по пьяной лавочке и забыли. Я так точно. За Айса не отвечаю, в его башку не суюсь. Он большой мальчик. И подругу твою никто силком к нему не тянул. Видос с их соло-партией уже подчистили. Блин, Лер.

Лера… не закрывайся от меня. Поговори со мной. Я там выбрал тебя не для того, чтобы завалить в койку. Я тебя просто выбрал, — произношу тихо. — Прости меня.

Знаю, что слышит каждое слово, но продолжает смотреть куда угодно, только не в мою сторону.

Сердце в груди колошматит, словно я стометровку только что пробежал. Так нервничаю. Никогда у девчонки внимание не выпрашивал, никогда прощения не просил, а здесь и сейчас на все пойду.

Шагаю еще ближе. Протягиваю руку и касаюсь ее ледяных пальцев своими.

Отдергивает их тут же, метнув в меня еще один колючий взгляд.

Лера молчит, а меня омывает страхом. Не силен я в красивых словах. Понятия не имею, что говорить дальше. Как убедить, что все, что я только что нес, — чистосердечное признание!

В любви признаться?

Я готов.

Сдохнуть можно, так влюблен. Страшно мне, что живот крутит, если вот так все будет. Что закрылась от меня. Не подпускает. В лед превратилась, хотя я знаю, какой в ней горит огонь.