Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Знаю, что это все из-за углекислого газа, что надо много дышать и отдохнуть, но у меня нет на это времени. Разгибаюсь и делаю нетвердый шаг вперед.

Резкая хватка за волосы отрезвляет моментально. Кто-то дергает меня назад, больно вцепившись в копну волос на затылке, причем с такой силой, что, не удержав равновесия, я почти заваливаюсь назад, вскрикнув от боли.

Перед глазами возникает изуродованное свежими порезами лицо Паши. Кровь запеклась на них вперемешку с сажей и этот устрашающий вид вместе с полубезумным взглядом заставляет что-то внутри нехорошо екнуть.

— А вот и ты, — тянет приторно-ласково он, — Моя милая женушка. Давно стоило покончить с тобой, — его оскал не сулит ничего хорошего.

Пытаюсь вырваться, но Звягинцев только сильнее наматывает волосы на кулак.

— Это ты втянул меня во все это! По твоей милости я оказалась сейчас здесь! — выкрикиваю я.

— По моей милости ты сейчас здесь и сдохнешь, — Паша почти урчит. Видимо, эта мысль приводит его в такой восторг, что скрыть всполохов злой радости в глазах не удается.

Выворачиваю тело настолько, насколько могу, учитывая, что этот урод мертвой хваткой вцепился в мои волосы, и со всей силы шарахаю коленом между его ног. Звягинцев ослабляет захват, сгибаясь, и этого хватает, чтобы я выдернула пряди хвоста и отскочила в сторону.

Но Паша отходит слишком быстро. Он вскидывает голову, прошивая меня наливающимися кровью глазами, и с утробным рычанием бросается следом. Уворачиваюсь в сторону, но Звягинцев дотягивается исполосованной ладонью до моей шеи и резко разворачивает к себе.

— Ты мне, — произносит он медленно, глядя на меня с нескрываемым отвращением, — как кость в горле все это время. Я нашел тебя специально, наивную дурочку, которая повелась на все эти сказки, что я сочинял. Если бы ты знала, насколько сильно я тебя ненавидел… твой дурацкий голос, твоя привычка напевать в душе, захламлять дом идиотскими безделушками…

Он сдавливает мое горло сильнее, удерживая на месте и медленно, но верно перекрывая доступ к кислороду.

Я цепляюсь за его руку пальцами здоровой руки, пытаясь расцарапать кожу или разжать его хватку, но Паше, кажется, все равно. Он сильнее меня, и обе ладони у него целы, в отличие от моих.

— Если бы ты знала, как сильно я мечтал удавить тебя, лежа с тобой в одной постели, — тянет он, наслаждаясь, и наступает. Краем глаза замечаю, что мы идем к тому куску арматуры, на который я едва не напоролась в самом начале, и вцепляюсь в запястье Звягинцева даже сломанной рукой.