Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Кажется, начало диалога я пропустила, судя по тому, что внутри уже не слышно приветствий. А еще голосов слишком много, но ни в одном из них я не могу узнать Севера. Сердце нехорошо. Нет, просто так взять и убить его они не могут… Не могут же??

— Ты такой глупец, братик, — выхватывает слух самодовольный голос Паши, и я от неожиданности едва не падаю на землю.

Впиваюсь пальцами в рукоять пистолета. Не может быть! Это он что ли все это организовал со своими подельниками? Но зачем? Неужели так его ненавидит??

— Я тебе не брат, — отрезает Север.

От звука его хриплого голоса у меня камень падает с души. Пока Паша фальшиво хохочет, я сую пистолет в один карман кардигана, а детонатор в другой, ставлю ногу на металлический выступ и, схватившись за такой же выступ выше, осторожно сую нос в окно. Хорошо, что на эту часть склада никто не обращает внимания, потому что все поглощены тем, что происходит внутри.

Замечаю сгорбленную фигуру Артура и сглатываю. Он прикован к каким-то то ли трубам, то ли остаткам арматуры, и даже издали заметно, что рубашка на спине перепачкана в крови.

Прикусив губу, чтобы не заскулить, с трудом перевожу взгляд дальше. Рядом с Севером так же прикован Камиль, а вокруг них полукругом собрались какие-то люди в деловых костюмах. Но они стоят немного поодаль, тогда как Паша — буквально в шаге от Артура.

— Да, верно. Мы же сводные братья. По отцу, — цокает Паша, присаживаясь на корточки, — Знаешь, как я ненавидел тебя и папашу, когда он внезапно решил усыновить тебя? Кто вообще берет из детских домов шестнадцатилеток? Может у него были какие-то странные наклонности?

— Заткнись, урод, — сквозь зубы с ненавистью сплевывает Север.

— Да успокойся, я же знаю, что мой папаша не извращенец, — отмахивается Паша и поглаживает подбородок пальцами, — Но вы с ним ладно спелись. Кажется, он даже в завещание тебя вписал.

— Он был моим дядей, придурок. И ты это прекрасно знаешь.

— А, да. Точно. Внезапное воссоединение семьи — это так здорово! Родственники обрели друг друга спустя долгие годы, — с притворным умилением тянет Звягинцев, а затем понижает голос, — И ты был ему так благодарен, верно? Даже когда папаша выбрал тебе в невесты Милу, я думал, ты будешь брыкаться, ты же гордый.

Но нет, ты, кажется, всем был доволен. Влюбился, да? Вы были такими трогательными…

Артур дергается к нему, рвется всем телом, словно прикованный зверь хочет сорвать с себя цепи и наброситься на жертву.