Станислава стала одолевать неловкость, ну что за идиотизм – стоять и подслушивать разговор шефа с братом, очень личный разговор, не имеющий отношения к служебным делам. Он легко мог бы представить себе ситуацию, когда такого рода подслушивание не вызвало бы у него отторжения, например, если в издательстве планируется реорганизация, но никто ничего конкретного о планах руководства не знает, и все нервничают: кого сократят, кого оставят, каким службам будут увеличивать штаты и зарплату, кому какие функции передадут и все в таком духе.
Тогда – да, тогда возможность получить хоть какую-то информацию, пусть и таким сомнительным способом, может побудить человека поступиться некоторыми принципами. Но сейчас, когда братья выясняют сугубо интимные вещи? Нет, нехорошо как-то получается. Янкевич понимал, что нужно развернуться и уйти. Если Степану интересно – пусть остается и слушает дальше, а он, Станислав, должен уйти отсюда, если хочет сохранить остатки уважения к самому себе. И в то же время понимал, что уйти не может.
Не хочет. Он хочет остаться и еще послушать, как Александр Филановский навязывает собственную волю родному брату. Половина женщин в издательстве ходит в одежде, навязанной вкусом директора, даже если она им не нравится или совершенно не идет. Сам Янкевич живет в квартире, отремонтированной и оформленной в соответствии со вкусом шефа, и они с женой постоянно раздражаются, потому что жить в этой обстановке невозможно. А вот Филановскому понравилось, он специально приезжал посмотреть, как «его» дизайнеру удалось обновить их квартиру, и Станислав с женой Светланой мило улыбались, благодарили и наперебой говорили о том, как в их жилище теперь стало замечательно.
Он ненавидел свою работу, но боялся потерять материальные блага, этой работой предоставляемые. Он ненавидел Александра за то, что по его милости оказался в подобном положении. Он ненавидел его брата Андрея, потому что Андрей знал, как надо поступить, и говорил об этом со страниц своей книги.
И еще Станислав Янкевич ненавидел сам себя за собственную слабость, за то, что не находил в себе душевных сил делать, думать и чувствовать так, как советует Андрей.
Ему было болезненно интересно, как же поведет себя Андрей, который «знает, как надо относиться к ситуации», когда на него начнет давить Александр, который «знает, как должно быть»."
"– Саня, поскольку ты молчишь, то позволь, я выскажу предположение.
