Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мы могли бы поговорить об этом в более подходящем месте? Или вы отказываетесь?

Вот тогда снова пришел страх. Я испугался потерять эту ниточку к прошлому. Минуту назад был совсем один – и ничего, а теперь… Нет, мне не нужна была та женщина, что родила, но до безумия хотелось знать, кто я. Кем мог бы быть, если бы она не оставила меня. Чьи черты лица мне передались.

– Завтра, – бросил наотмашь, – у меня в офисе. В два.

Сунул ему визитку с адресом и ушел не прощаясь."

"Позже, сидя в одной из своих тачек, глядя в окно на мерцающий огнями город, подумал, что нужно было самому взять номер у немца.

Перезвонить ему, когда мысли улягутся. Осознал, что этот Клаус, скорее всего, больше не появится, получив от меня такой прием. Приказал Доновану копать всю ночь землю, но найти информацию об арийце.

К дому приехал уставший. Нет, не так – опустошенный. Убедил себя в одном: что бы ни было дальше, все к лучшему. Но волнение никуда не делось, что бы ни делал. Разве что Одри смогла немного отвлечь своей компанией… пока Донован не прислал сообщение, подтвердив, что мистер Клаус – имя отнюдь не выдуманное, и он практикует решение щепетильных вопросов самыми разными способами.

И вот немец ждет. Не уехал, не пропал никуда. Интересно…

– Мистер Сайн-Витгенштайн, – кивнул я, оказавшись наконец с ним в одном помещении. Плотно прикрыв дверь, прошел к своему месту во главе длинного стола, сделав по пути остановку, чтобы пожать руку вставшего навстречу немца. – Не хотел заставлять вас ждать, но обстоятельства меня вынудили.

– Ничего страшного, мое время хорошо оплатили, – улыбнулся ариец.

В тот же миг я взглянул на него иначе, мгновенно сделав соответствующие выводы. Сегодня, когда первые эмоции слегка улеглись, мозг работал значительно лучше.

– Так она богата? – спросил, сцепив руки в замок. – Моя гипотетическая биологическая мать.

– Очень, – не стал отрицать мистер Клаус.

– И здорова, – вспомнил я вчерашний наш разговор.

– Насколько можно быть здоровой в ее годы, – снова подтвердил мои слова немец.

– В нашу последнюю встречу она выглядела вполне бодро.

– Тогда с чего бы ей искать брошенного ребенка? – задал вопрос, терзавший меня, кажется, всю жизнь.

– Обстоятельства изменились, – просто ответил мистер Сайн-Витгенштайн. – Ее муж умер, а сама она пережила ситуацию, угрожающую здоровью. Вот и все.

– Не похоже, что она раскаивается, – проговорил, переваривая про себя информацию о смерти предполагаемого отца.

– Я и не говорил о раскаянии.