Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Без рода и племени. Сочувствую.

Глава 7. Аарон Харрис

– Сочувствую."

"Весь вид Одри, стоило мне закончить, буквально кричал, что мой ответ уязвил ее.

И я был доволен этим. Слишком рьяно она выпятила то, за что, собственно, я ее и купил – свою родовитость. На один миг она стала похожа на тех, кого я ненавидел в высшем свете, тех, кто заставлял меня ощущать инаковость.

Как и тогда, в кабинете. Взгляд мисс Тосни оглушил во мне так тщательно выращенную человечность. Она смотрела с опаской и надменно, излучала холод и тревогу.

Будто, несмотря на свой невысокий рост, была на голову выше. Я рос под такими взглядами. Одетый в простую одежду, небритый и небрежный, я вызывал у нее недоумение и даже отвращение. Был бы в руках мисс Тосни кошелек, она стала бы его прятать и звать полицейских. Ненавижу это в людях.

Даже теперь от воспоминаний меня начинало трясти.

Кто-то скажет, что дело попахивает комплексами, недостойными взрослого мужчины, я же отвечу: мне плевать. Имею право на свои слабости, о которых никто не должен знать.

Поэтому пока Одри растерянно смотрела в окно, я размышлял о том, как нам пытаться строить отношения дальше.

Нужна ли она мне?

Да, я хотел, чтобы родившиеся от меня дети имели все: родителей, дом, образование, достойные имена. И почему-то решил, что именно мать-аристократка сможет подойти на роль моей супруги лучше всего. Теперь же, глядя на идеально прямую спину мисс Тосни, на ее поджатые от недовольства губки и вспоминая испуганный, а в чем-то и пренебрежительный взгляд, которым она меня встречает, я все серьезнее задумывался над сменой планов.

Может быть, хватит и простой девчонки из обычной семьи? Та, по крайней мере, будет благодарна за роскошь и не станет задирать нос, чуть что, выпячивая фамилию предков, как, мать ее, корону.

Еще меня терзали мысли по поводу того, насколько неправильно началось знакомство. Ее явно задевал контракт, что меня поразило. По заверениям дядюшки мисс Тосни, девчонка контракт видела и всячески одобряла. Конечно, он лгал.

Я понял это сразу, как увидел ее реакцию. И он ответит… Но что делать сейчас с этой блажью, сидящей рядом с намертво сцепленными пальцами? Блажь… Никак иначе покупку живого человека я объяснить не мог. Для меня это было чем-то сродни покупке дорогой картины для престижа, и в то же время я ощущал грань.

Человек не картина. Его на стенку не повесить, по крайней мере, живого.

– Ты ведь впервые в Нью-Йорке? – заговорил я, отвлекая Одри от созерцания городских пейзажей.