Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она снова уставилась перед собой, больше меня не замечая, но продолжая говорить: – Они утверждают, что Рональд погиб и я согласилась отдать нашего сына в приют. Просто бросила его там. Одного.

Миссис Зейн перекосило от ужаса.

– Но этого не могло быть. Никогда. Мы так любили друг друга, так хотели нашего ребенка. Я никогда не смогла бы оставить его, что бы ни говорили мои родители. Вы верите мне?

Моника вспомнила обо мне, посмотрела и, чуть нагнувшись вперед, зашептала:

– Называют меня миссис Зейн, говорят, я вышла замуж за того мерзкого толстяка, что вечно смотрел так странно… Партнер отца.

От него всегда пахло ужасно.

Я молчал.

Слушал не перебивая, глядел.

Я не мог шевелиться, только сжимал челюсти так крепко, что они вот-вот грозили превратиться в крошку.

– Вас послал тот молодой человек, – продолжала миссис Зейн. – Томас. Да, он может быть моим племянником. Он похож на того малыша, которого я помню, хоть и весьма отдаленно. Но говорит страшные вещи. Я не поддамся. И все эти образы, что всплывают в моей голове… это от их лекарств.

Они пичкают меня наркотиками, чтобы обмануть. Поэтому мне кажется, что я вспоминаю этого мерзкого Зейна рядом с собой… Мне нужно выбраться отсюда и найти своего мальчика. Понимаете?

Я кивнул.

– Вы поможете мне найти моего сына? Он там совсем один, думает, что не нужен мне. Мой малыш…

– Он давно не малыш, – хрипло проговорил я. – Ваш сын вырос, Моника, и все, что говорит Томас, правда. Кто-то заставил забыть прежнюю любовь и сделать выбор в пользу выгодного брака, где не нужен был ребенок от нежелательного человека.

– Нет, – она покачала головой.

– Да. Меня зовут Аарон Харрис. Имя мне дали вы перед тем, как покинуть больницу. Отрицание приведет вас к сумасшествию, вы должны принять то, что сделали, и понять, что все образы в вашей голове – правда.

– Нет!

Она комкала в руках шаль, смотрела куда-то в сторону и беспрестанно качала головой.

– Да. Ваш жених погиб, надежды были разрушены, а родственники настояли на своем. Вы сделали так, как им казалось правильным.

И с тех прошло тридцать лет, Моника.

Я собирался встать и выйти, попросив Матисона вызвать врача для миссис Зейн. Ей нужно было успокоиться, как и мне.

Но она вдруг вскочила с кресла, встала надо мной и обхватила мое лицо руками, заставив посмотреть на нее снизу вверх. У нее были сухие шершавые ладони, но хватка оказалась едва ли не железной.

– Быть не может, – шепнула Моника, разглядывая меня, чуть подслеповато щурясь.