Чудеса, да и только читать онлайн

Мама родная! На меня, круглыми глазами в упор смотрит огромная корова — мутант! Темно — коричневая, с рогами широченными, с мордой причудливой формы и вроде как еще и с бородой….

— Кирилл. Кажется нам придется притвориться мертвыми. Или быстро забраться на дерево. Черт. Как назло у сосны гладкий ствол. — шепчу тихо, чтоб мутант не подслушал….

— Ален? Зачем нам на сосну? Притворившимися? — не думая снижать тон, изумляется Михайлов.

— Тише. Говори тише. Посмотри направо, только без резких движений.

Кирюха повернул голову в указанном направлении.

— Ух ты! Лось! Здоровый какой! — выдохнул восхищенно и задвинул растерявшуюся меня за свою спину.

Ёлки зелёные… Лось. Точно, лось. Я лося не узнала. Не иначе последствия соприкосновения сугроба с головой… Или, мозги слишком забиты заигрыванием с Кириллом Михайловым. Если не последствия, а забитые мозги, тогда ладно. Вполне приятное забивание мозгов. Не о лосях же мне думать.

Высовываюсь из-за Кирюхиной спины.

Лось как будто ждал, когда высунусь. Демонстративно наложил большую кучу, и неспешно погарцевал в глубь леса.

Вот гад!

— Ну вот, а ты боялась, — успокаивающе говорит Кирилл, — погуляем еще, или…

— Вечером нацелу…. нагуляемся. Давай вернемся к народу, от греха подальше, пока еще какой-нибудь зверь не захотел нас поближе рассмотреть.

— Ален, лоси вроде бы только весной агрессивны. Когда у них гон.

— Кто его знает, может у него гон независимо от сезона? Кирилл.

— С перепугу кого угодно можно за мутанта принять. Что ж, раз откладываем…. прогулку до вечера, значит идем греться в палатку.

— Подожди минуту, давай я с тебя тоже снег счищу, — тянусь ладонью к его плечу.

— Мы с тобою искупались в снегу, — смеется Кирюха.

— Ну и пусть, — улыбаюсь в ответ.

— Ален. Я стих сочинил.

— Да ладно.

— Мы с тобою все в снегу,

Ну и пусть,

Но зато теперь я знаю

На вкус,

Губы алые твои.

— Очуметь. Ты — поэт.

— Ален. Ты забыла: еще и красивый. И скромный. Я вообще — тот, что надо!

* * *Тем временем, пока мы с Кирюхой так сказать, прогуливались, в покинутой нами палатке разгорелась весьма оживленная дискуссия. Похлеще чем на сходке товарища бабули старшей и соратников. Судя по разносившимся по заснеженной поляне возбужденным голосам, и хохоту.