Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Есть ли возможность поговорить с Домиником? Хотя бы по телефону? Мне нужно срочно кое-что ему сказать.

— К сожалению, я этого точно не знаю. Попытаюсь уточнить.

— Спасибо.

На этом разговор был окончен и я вызвала такси. Пока машина ехала, я собрала некоторые вещи и посадила Ивеса в переноску.

— Мы ненадолго переезжаем. Скоро все наладится и мы вернемся обратно. Ты, я и Доминик, — сказала коту, которому явно не нравилось в замкнутом пространстве, из-за чего он шипел и все норовил вырваться.

Я ждала звонка месье Мартена, но, в итоге, уже лично с ним увиделась.

Именно он встретил меня, когда я на такси приехала к особняку Прежана.

— Какое… милое создание, — сказал он, когда помогая мне выйти из машины, взял в руки переноску с Ивесом. Кот шипел настолько сильно, что, казалось, исчадья Ада издавали не такие ужасные звуки. Еще Ивес успешно расцарапал мужчине руку, высунув лапки из переноски. — Где вы взяли его?

— Это кот Доминика. Он подобрал его в Шампиньи.

— В таком случае все ясно.

Месье Мартен сказал, что он пытался разузнать касательно того, можно ли связаться с Домиником, но, как мужчина мне объяснил, пока что такой возможности не было. Поэтому помощник Прежана просто провел меня к горничной, которая должна была показать приготовленную для меня гостевую спальню.

— Пожалуйста, если будет возможность, передайте Доминику, что то, что он увидел на фотографиях, это неправда, — попросила, прежде, чем мужчина ушел.

— Хорошо, но я не знаю получится ли это сделать.

Я не уверен, что в данное время хотя бы у месье Прежана есть возможность поговорить с месье Моно, но, уверяю, сейчас делается все, чтобы его освободить.

* * *Утром следующего дня я сразу же позвонила месье Мартену и, извинившись за свою назойливость, вновь взволнованно спросила о том, как обстояли дела у Доминика.

Я жутко нервничала и до дрожи надеялась услышать хорошие новости, но мужчина коротко объяснил, что Моно сейчас находился в следственном изоляторе и, поскольку он уже был в колонии, его не собирались отпускать даже с подпиской о невыезде.

Так проходили дни.

Все было без изменений.

У меня все так же не было возможности поговорить с Домиником и от этого, с каждым прошедшим днем, я все отчетливее чувствовала, как мою душу сжимало в тисках. Возникало ощущение чего-то плохого и крайне пагубного.

— Все будет хорошо, — эти слова я раз за разом повторяла самой себе, но все равно внутренняя тревога не проходила.