В смысле, чем занять казенные заводы в мирное время — да так, чтобы и мастеровые не разбегались, и казна на их содержание особо не тратилась…
К слову, самые опытные из чиновников в погонах связывали внезапную реформу штатного расписания Военведа с прошлогодими слухами из Минфина. Ну, теми самыми, где говорилось о желании Витте разделить департамент Торговли и Мануфактур на две самостоятельные части!.. А потом поставить во главе Промышленного департамента пусть и молодого, но уже достаточно опытного и успешного магната Агренева.
Вздорным сплетням, разумеется, никто не верил… Но вместе с тем, практически одновременно все крупные промышленники начали аккуратно выяснять подробности и осторожно интриговать, всеми силами стараясь не допустить нежелательного для них назначения. Им вполне хватало и пресловутого «агреневского кодекса», из-за которого регулярно бузили их мастеровые — а уж если командные высоты в Министерстве финансов получит автор этого самого кодекса!.. Размер «благодарностей», благодаря которым многие деловые люди решали важные для них вопросы в министерских коридорах (с помощью «заноса» оных в нужные кабинеты, разумеется), грозил стать абсолютно неподъемным.
И не заносить тоже нельзя: примерно треть заводчиков и фабрикантов Российской империи выживала только благодаря неформальному покровительству со стороны прикормленных ими чиновников Минфина. Казенные подряды, госзакупки по завышеным ценам, особые железнодорожные тарифы, избирательная слепота фабричной инспекции…"
"В общем, тридцатилетний рюрикович на посту директора Промышленного департамента не устраивал слишком многих влиятельных людей.
С другой стороны: ссориться с ним, его покровителями вообще, и Сергеем Юльевичем Витте в частности — тоже никому не улыбалось. Поэтому в ход пошел давно известный и неоднократно испытанный прием, когда нежелательную персону всячески хвалили, повышали в должности и направляли (вернее сплавляли с глаз долой) в другой департамент.
Благо, у военного министра Куропаткина были свои планы на талантливого промышленника и организатора, и он недолюбливал хитроумного главу Министерства финансов — поэтому даже и стараться особо не пришлось, намекая о желательном карьерном росте военного советника Агренева.
«И ведь все сами: не просил, не подталкивал, а только лишь пару раз проговорился в нужные уши. Что зависть и страх с людьми делает! Готовы надвое порваться, лишь бы мне помочь…»
М-да.
