То уже в «Столичных Ведомостях» несложно было уловить недовольство работой столичной полиции, благодаря попустительству которой отбросы с самого дна общества спокойно нападают на ТАКИХ людей — и фальшивое сочувствие Его высокопревосходительству Горемыкину, чье прошение на Высочайшее имя об отставке с поста министра внутренних дел было удовлетворено в самые кратчайшие сроки. В «Новом Времени» критиковать власть не рисковали, коротко известив публику, что исполнять должность главы МинВнудел временно назначен Его превосходительство Сипягин Дмитрий Сергеевич — и сделав главной темой вечернего выпуска скромный героизм лейб-гвардейской конной артиллерии полковника Романова, не побоявшегося вступить в неравную схватку за женскую честь.
Сей почин подхватила и другая пресса, причем чем меньше тираж было у издания, тем больше оно изливало на читателей розовых соплей и романтических рассуждений — хотя хватало и тех, кто сравнивал бедную мадам Кшесинскую с известной в узких кругах ценителей куртизанкой Розой «Генеральской могилой».
Получившей свое почетное прозвище после того, как на ее любовном ложе… Да что там: прямо на ней скончался знаменитый герой Азиатских походов, освободитель Болгарии, участник Русско-Турецкой войны генерал Скобелев — до этого отнюдь не жаловавшийся на слабое здоровье, или хотя бы плохое самочувствие.
Но все же любителей романтики было значительно больше — особенно среди прекраснейшей половины светского общества.
Юные невинные девицы, молодые замужние дамы и даже зрелые матроны — все они нет-нет, да и представляли себя в роли беззащитной жертвы, которую спасает от злодеев молодой, мужественный, и самое главное холостой Великий князь Сергей Михайлович… Ах, какие это были сладкие грезы!!! Неудивительно, что им предавались не только утонченные аристократки из высшего света, но и, к примеру, те же барышни-курсистки, имевшие славу сильных и волевых личностей, пошедших наперекор вековым традициям замшелого домостроя.
Так они хотя бы были (ну, в основном) из потомственного дворянства! А вот среди студенток того же Санкт-Петербургского Женского медицинского института, девушки из приличных семей вообще составляли от силы треть — остальные же места на кафедрах заняли девицы-мещанки, и дочки всяких там богатых купцов и разночинцев.
