Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ты остаешься в этом доме, – произносит твёрдым голосом Муратов. – Можешь выбрать любую комнату, кроме одной.

Сразу же понимаю, что Андрей имеет в виду комнату Леры. И я бы никогда её не заняла, если бы осталась здесь добровольно.

– Спасибо, но я не собираюсь жить с тобой. Мне просто нужны деньги на операцию ребёнку.

– Нина, ты правда думаешь, что можешь вот так просто прийти, поставить меня перед фактом и свалить? – ухмыляется Андрей, сунув руки в карманы брюк.

Этот вопрос риторический, поэтому я не отвечаю на него и молчу, глядя куда угодно: на письменный стол, тёмный ламинат кабинета или носки туфель, но только не ему в глаза.

– Завтра у тебя запись в столичной клинике интервенционной кардиологии, – устало произносит Андрей.

Я на секунду лишаюсь дара речи. Я много читала об этой клинике. Там замечательные врачи и самое новое оборудование, но даже если бы мне дали кредит, я не смогла б туда попасть из-за огромной очереди на долгие месяцы вперёд. Если там помогут нашему сыну, я буду только счастлива.

Но… какой ценой?

– Не глупи и оставайся, я всё равно никуда тебя не отпущу.

– Мои вещи остались в квартире, – предпринимаю слабую попытку противостоять ему и взять ночь на раздумья. Но понимаю, что раз Андрей меня к себе позвал, то уже всё давно решил.

– Водитель заберёт твои вещи. Иди спать, Нина, – вздыхает Муратов. – Завтра выезжаем в семь.

Во мне одновременно борется две противоречивые личности: одна страстно мечтает о том, чтобы послать Муратова к чёртовой матери и уйти, а другая взывает к разуму и доказывает, что такой шанс может дать только он один и нужно максимально правильно им воспользоваться.

Я всегда смогу сбежать из его дома, но прежде должна быть уверена, что это не во вред нашему сыну. Возможно, Муратов поймет свою ошибку и оттает. Ребёнку нужен не только обеспеченный отец, но и мать, которая его любит и ждёт.

– Я остаюсь, Андрей, но это не означает, что я сдаюсь, – произношу как можно твёрже.

Я не прощаюсь и выхожу из кабинета.

Судя по острому жжению в области лопаток, Андрей провожает меня своим тяжелым взглядом, но как только я оказываюсь в коридоре, то становится легче. Конечности вновь приобретают возможность двигаться, а легкие свободно вдыхают кислород.

Поднявшись на второй этаж, толкаю дверь в одну из спален. Она просторная, с большой двуспальной кроватью и высокими окнами со шторами цвета асфальта.

Обессиленно опускаюсь на кровать и прислушиваюсь к затихшему сыну.