Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Когда же вы успели?

— Кажется, это было в прошлом году, верно, Лидочка?

— Не помню, — совсем нелюбезно пробурчала в ответ секретарша, поправляя свой и без того аккуратный седой пучочек.

— А вы еще не были в здешней монастырской аптеке? — продолжала светскую беседу писательница. — Знаете, там до сих пор можно купить снадобья, которые готовят сами монахини. Вы на крепостной-то стене, надеюсь, уже побывали?

— Нет еще.

— Напрасно. Так вот, если посмотреть вниз на город с крепостной стены — увидите среди сплошного камня зеленый островок. Говорят, это огород францисканского монастыря — монахини выращивают на нем нечто таинственное для своей аптеки. Например, кремы, которые в этой аптеке продаются, — просто какой-то волшебной целительной силы… От солнечных ожогов и следа не остается.

Вы случайно еще не обгорели?

— Обгорела, — пожаловалась Светлова.

— Тогда непременно купите в здешней монастырской аптеке крем, — заметила Погребижская. — Один раз помажете — и все заживает, и завтра сможете опять загорать.

— Надо же, как здорово! — восхитилась Светлова.

— Верно, Лидочка? — обратилась к секретарю Мария Иннокентьевна.

— Не помню… Кажется, не пользовалась… — снова неохотно откликнулась Лидия Евгеньевна.

— Ну, вот… Сейчас выпьем по бокальчику вкусного местного винца — и баиньки… Верно, мои дорогие? — добродушно протянула, не обращая на тон женщины никакого внимания, писательница Погребижская.

— Да-да… — снова пролепетала Аня. Она думала о том, что у детской писательницы Марии Иннокентьевны Погребижской при ближайшем рассмотрении оказались совершенно удивительные, какой-то ненормальной, нечеловеческой синевы глаза.

Прав был классик Малякин. Причем, обычно с возрастом взгляд у людей тускнеет, а этот сверкал — куда там цветным контактным линзам! Прямо синий лед, а не глаза пенсионерки.

— А какие лица на старинных портретах в княжеском дворце? — снова обратилась к Анне Мария Иннокентьевна.