Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В любом случае завтра с утра начнем поиски именно оттуда.

– Добро, – кивнул легионер, устраиваясь на ночлег. – А теперь недурно бы выставить часовых. Вокруг тихо, но, сам понимаешь, осторожность не помешает.

– Конечно, конечно! – согласился Краевский. – Эй, Джуниор, Чарльз! Сегодня на ночь вы в дозоре. В три часа вас сменят Гэбриэль и Нгата. А теперь всем спать. Завтра трудный день. Кстати, где пилот?

– Он в кабине, сторожит гидроплан, – отозвался кто-то из темноты.

– Хорошо. А я пока свяжусь с шефом.

– Железный контроль? – усмехнулся Мазур.

– А что ж ты хотел? Ситуация нешуточная. Надо держать руководство в курсе, как и было условлено, – сказал Краевский, отходя в сторону для конфиденциального разговора с Сытиным.

– Смотри, осторожнее, – предупредил офицер. – Это не подмосковный лес. Случиться может всякое.

– Типун тебе на язык! – раздраженно проворчал Краевский. – Каркают тут…

* * *– Чш-ш-ш, тихо! Отрежу ноги нахрен, кто будет шуметь! – угроза коренастого африканца относилась к группе повстанцев с длинными ножами.

Онигминде оказался не так прост, как на это надеялся Краевский. После того как гидроплан улетел, он еще долго обмозговывал ситуацию. Поимкой дочери Сытина он решил закрыть все спорные вопросы. В случае удачи у него в кармане будет и оружие от господина Сытина, и, конечно же, алмаз. А куда денется папочка? Выбора у него не будет. Ради жизни любимой доченьки он и не на такое пойдет. И вскоре боевая группа, составленная из самых отъявленных головорезов, двинулась вперед.

В ночной темноте черные фигуры и лица повстанцев сливались в одно с джунглями. Огонек, у которого сидел часовой, был виден издалека и являлся наилучшим маяком. Тихие шаги приближались к бивуаку воздушной экспедиции."

"Группа остановилась. Коренастый несколькими жестами разделил и направил своих парней. Почти неслышный шорох у костра, метнулась чья-то тень… Удар! Предсмертный хрип был еле слышен, но второй часовой насторожился. В следующую секунду его располосованное от уха до уха горло уже не могло издать ни звука.

Силуэты спящих были совсем близко. Короткий вскрик! Кто-то вскочил, но сразу же напоролся на нож. Краевский, разбуженный возней рядом, открыл глаза. Проснувшись, он мгновенно понял все, но сделать что-то уже не смог. Последнее, что успел совершить в своей жизни Никита Краевский, – это нащупать рукоятку пистолета. В следующее мгновение штык с размаху вошел в его тело под левую лопатку.

– Получи, скотина! – прохрипел один из ночных гостей.