Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Именно с этого города он начал осуществлять план по организации революционных ячеек, призванных не только бороться за создание независимого армянского государства, но и готовить крестьянскую революцию в России. Целый месяц он проводит в Турции, а затем вместо поездки в Индию путешествует по Европе: Неаполь, Генуя, Турин, Париж и Лондон. В английской столице он первым делом знакомится с государственными преступниками — Герценом и Огарёвым, а также с их окружением. Визитёр поведал новым друзьям о своих намерениях поднять армянское население в Западной Армении, находящихся под гнётом Османской империи, против турок.

На первом этапе это движение должно было проходить под флагом присоединения к России. А в случае успеха, уже на втором этапе, следовало перейти к подготовке крестьянской революции в России. Да, он искал поддержки у власти. Находясь в Константинополе, он даже посетил русского посланника, заверив, что, защищая армян, ведёт тайную борьбу не только против Турции, вечно поддерживаемой Европой, но и против стремления Ватикана убедить армян принять католичество.

Он передал дипломату письменные соображения. И тот ему поверил и даже отослал депешу на Певческий мост[50]. Я представляю, как хохотали Герцен, Огарёв и Бакунин, когда Налбандян им об этом поведал.

— Простите, Фёдор Васильевич, но ведь он не был в Западной Армении?

— По нашим сведениям, Налбандян встречался с предводителями зейтунцев[51] в Константинополе, пообещав им солидные деньги для формирования вооружённых отрядов.

Ведь в тот 1860 год турки попытались вновь захватить Зейтун[52] и пришли с отрядом в пятнадцать тысяч человек, но потерпели поражение и отступили. Горские армяне праздновали победу.

— А деньги… откуда у него деньги?"

"— Перед отъездом ему вручили весьма значительную сумму. Кроме того, по условиям договора с магистратом Нахичевана, в случае получения индийского наследства ему причиталось десять процентов.

Как позже выяснилось, это 100 тысяч золотых рублей без учёта дорожных расходов.

— С ума сойти! Что ж это получается? Он месяцами разъезжает, тратится, а в Калькутту не едет? Как же магистрат Нахичевани смотрел на это безобразие?

— Я вам больше скажу: Налбандян отправлял им послания с требованием выслать ему переводы из разных европейских городов, живя там по две-три недели, ожидая денег. И городской голова эти просьбы выполнял.