Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Володя пальцем показал направление, Сопронов заспорил, а Жучок показал и вовсе в иную сторону:

— Там, там рендовая! И лес мы рубили тамо.

— Какая еще рендовая? Веди, где рубили! — приказал Корчагин Жучку.

Начался дождь. Лес гудел вокруг «охотников» будто вселенский потоп. Ветру ни на секунду не хотелось ни стихать, ни останавливаться. Он давил и давил, теперь уже с холодным дождем. Верхи лиственных дерев метались туда и сюда, их рвало больше в одну сторону. Ворохами летела листва, осиновая и березовая. Мощные вековые ели клонились меньше, зато шумели тревожней и глуше.

"Повел по лесу не Жучок, а сам Сопронов. Жучка и Карька оставили мокнуть на твердой прогалине. Жучку велено было ждать, все остальные след в след пошли за Игнахой. Он и впрямь вывел облаву к безвестному пересохшему за лето ручью. Зырин признал, что лес для мельницы возили через этот ручей. Прошло еще с час, пока вышли на вырубку. Пни, оставшиеся от мельничных помочей, явно взбодрили каждого. Делянка была довольно обширная, она граничила с верховым черничным болотом.

Все окончательно промокли, выбились из сил…

Дождь усиливался, и вокруг все потемнело. Тайга как бы надвинулась на людей со всех сторон. День явно склонялся к вечеру. Вскоре потемнело еще больше, начались настоящие сумерки. Кеша дрожал, еле вытаскивал сапоги из глубокого мха. Сам Корчагин, запинаясь, уже дважды падал во влажный холодный мох. Веричев с Зыриным бодрились. Счетовод на ходу полой пиджака спасал берданку от дождевой воды. Сопронов волчьим чутьем вывел всех на роговскую избушку.

До нее было метров сто, может, чуть больше…

— Стой! — громким шепотом приказал Корчагин, разглядевший избушку сквозь дождь и сумерки. Он расстегнул кобуру и вскинул руку с наганом.

— Вот сейчас кричи, Зырин, да посильней, чтобы выходили… Или ты крикнешь, товарищ Сопронов?

Перебежками придвинулись еще ближе к избушке. Сопронов зычно крикнул:

— Эй! Кто есть, всем выходить!

Избушка безмолвствовала.

Шумели строевые еловые и сосновые леса на болоте и на многие версты вокруг.

Ветер без устали давил на них, и казалось, что это он, ветер, наносит густые таежные сумерки.

— Выходи, кто есть! Милиция! — закричал Корчагин. Он вскинул руку с наганом и сделал еще два прыжка. «Скачет, как лось», — подумал Зырин и обернулся. Веричев с Кешей остановились саженях в трех-четырех.

Шумело соснами сухое болото, шумели окружающие его еловые дебри. Корчагин замер с поднятым вверх наганом. «Ложись в мох! — велел он Зырину.