Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Адаров делает это не стесняясь, а у меня щёки зарделись.

В наступившей паузе никто ничего не говорит, но моё сердцебиение учащается.

Предположить боюсь, во что выльется совместное воспитание ребёнка.

А ведь, скорее всего, я беременна вторым. Поговорю с врачом и когда буду знать наверняка, сразу же дам ему знать. Вот сразу же.

- Как ты узнал? – пожевав нижнюю губу, спрашиваю Адарова.

- Скажем так, я был сильно замотивирован.

- И всё-таки? – отстукиваю каблуком нервный ритм.

- Если бы я так сильно не увлёкся тобой, то давно бы допёр, что к чему.

Увлёкся тобой.

Кажется, я обращаю внимание на совершенно не те слова Демида.

- Но есть у мужиков чёрта тупеть от женской красоты, - продолжает Адаров, чем вгоняет меня в краску. Ещё и смотрит так, что мне хочется спрятаться. - Вот и я в моменте отупел и не сообразил, что Кирилл от меня. Из тебя вышла скверная лгунья, Нэлли, - усмехается он. – Анализировать твоё поведение и слова я начал, только когда ты сожгла все мосты. И вдруг пазлы сошлись.

Я понял, что он мой сын ещё до того, как поговорил с нужными людьми. Чутьё подсказывало. Но я хотел железобетонных доказательств.

- И что же стало тем самым железобетонным доказательством?

- Свидетельство о рождении с прочерком в графе отец, - эти слова звучат едко, обвиняют меня. – И с датой рождения через примерно семь месяцев после нашего с тобой последнего разговора.

- Ясно, - инстинктивно делаю шаг в сторону дома, потому что меня сжирает стыд. Хочется убежать и спрятаться.

- Ясно? – подначивает он совсем не по-доброму. – Скажи мне, если бы не наша случайная встреча в ресторане, ты бы никогда не сказала мне о сыне? Только честно.

- Не знаю, - мотаю головой под гнётом злого, требовательного взгляда.

- Знаешь.

- Ты меня кинул, - делаю акцент на этом слове. – Я не хотела унижаться и лезть в твой брак, в конце концов! Как я должна была тебе сказать? Как?!

- Словами, блядь. – Он в один шаг оказывается рядом и берёт меня за руки. Сжимает прохладные ладони своими горячими и произносит: - Я бы не оставил тебя без поддержки.

Не оставил бы своего ребёнка.

- Но всё равно женился бы на другой, - заканчиваю его мысль и очень хочу, чтобы он поспорил со мной.

Адаров не спорит. Красивое мужское лицо обретает нечитаемую маску. Только на скулах зло играют желваки, а сильные руки перемещаются с ладоней мне на спину. Мягко так, ласково. Он этими прикосновениями извиняется.

И всё равно молчит.

Смысл его слов прост.