– Ну как, уехала благополучно? – спросила тетя Луиза, когда они вернулись домой.
– Да, но глаза у нее были на мокром месте, – ответил священник. – Ей непременно захотелось поцеловать меня и Филипа.
– Ну, в ее возрасте это не опасно. Филип, тут тебе письмо, – миссис Кэри показала на буфет. – Его только что принесли.
Письмо было от Хейуорда; оно гласило:
«Мой милый мальчик!"
"Я сразу же отвечаю на твое письмо. Я решился его прочитать моему близкому другу, очаровательной женщине, поддержка и сочувствие которой мне несказанно дороги, женщине, одаренной тонким пониманием литературы и искусства; мы оба сошлись на том, что твое письмо прелестно.
Ты писал его от чистого сердца и даже не представляешь себе, сколько очаровательной наивности в каждой его строке. Любовь сделала тебя поэтом. Ах, милый мальчик, вот оно, настоящее чувство. Я ощутил пыл твоей юной страсти; твоя повесть, пронизанная искренним волнением, звучит, как музыка. Будь же счастлив. Мне хотелось бы незримо присутствовать в этом зачарованном саду, где вы бродите среди цветов, держась за руки, словно Дафнис и Хлоя.
Я вижу тебя, мой Дафнис – нежный, восторженный и пылкий, – с огнем юной любви в глазах; я вижу в твоих объятиях Хлою – такую молодую, свежую и покорную, – она твердила „нет“, но сказала „да“. Розы, фиалки и жимолость… Ах, мой Друг, как я тебе завидую. Отрадно думать, что твоей первой любви удалось остаться чистой поэзией. Цени каждое ее мгновение, ибо бессмертные боги одарили тебя величайшим даром; ты сохранишь его в памяти до последнего смертного часа, как самое сладкое и томительное из воспоминаний.
Никогда больше не испытаешь ты столь безмятежного блаженства. Первая любовь – неповторимая любовь; твоя подруга прекрасна, ты молод, и весь мир у ваших ног. Сердце мое забилось быстрее, когда я прочел простодушные восхитительные слова о том, как ты погружаешь лицо в волны ее кудрей. Я убежден, – они того редкостного каштанового цвета, который чуть-чуть отливает золотом. Так и вижу: вот вы сидите рядом под тенистым деревом, читая „Ромео и Джульетту“, и вдруг ты падаешь перед ней на колени и целуешь ту землю, на которой оставила след ее ножка.
Мысленно я припадаю к этой земле вместе с тобой; скажи ей, что это дань преклонения поэта перед ее сияющей юностью и перед твоей любовью.
Навеки твой, Дж. Этеридж Хейуорд».
– Ужасный вздор, – сказал Филип, дочитав письмо.
Странно, мисс Уилкинсон тоже предлагала им читать вместе «Ромео и Джульетту», но Филип наотрез отказался.
