Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Боже, Настя!

— Что?

— ТАК можно сообщать отцу пол ребенка?

— Ой! Прости!

— Ничего…"

"Снова долгий, страстный, полный голода поцелуй.

— Сын… Я поверить не могу.

— Почему?

— Вчера еще я был на грани отчаяния… думал не смогу тебя найти. Все произошло быстро и случайно. Твое фото в местной газете. Работник месяца… бухгалтер на развивающейся ферме. И рядом с тобой бородатый мужик… — хмурится вдруг Людвиг. — Что за хрен?

— Ты про хозяина фермы? Данила Григорьевич… Мой работодатель…

— На фото он пялился на тебя совсем не как работодатель!

— Ой, Лед, только не сейчас!

— Так… — снова хмурый взгляд исподлобья.

— Нет! Не будем вмешивать в наши отношения ревность! Умоляю! Ты не представляешь, как я тосковала по тебе. Я… деньги копила. На билет в Амстердам. Звонила и звонила по тому твоему номеру… Снова и снова.

— Правда?

— Клянусь. Только о тебе могла думать.

Наши глаза снова встречаются и у меня перехватывает дыхание. Во рту пересыхает, торопливо облизываю губы.

Поза Людвига непринужденная, но это нарочито.

На самом деле, чувствую, что он очень напряжен, как зверь перед прыжком. Руки засунуты в карманы брюк. И, как мне кажется, сжаты в кулаки. Ощущение, что он все еще очень зол на меня… От него исходит настолько мощный поток мужской энергетики, силы, власти, что мне становится не по себе.

Губы Людвига плотно сжаты, глаза пылают. Запрокидываю голову, следя за его шагами.

— Ты веришь мне? — спрашиваю хрипловатым от волнения голосом.

— Да… верю.

— Но выглядишь так, словно еще сердишься! Ты… меня пугаешь.

Что ты задумал?

Лед надвигается на меня, а я пячусь назад. Между нами виснет напряженная, звенящая тишина.

— Тебе не нужно меня бояться. Я буду очень нежен, и осторожен.

Выдыхаю с облегчением. Мы истосковались друг по другу… Да, наши тела может и отвыкли немного друг от друга… Мое так и вовсе полно противоречивых сигналов. Тут и страх, и желание, и нервозность…

— Нам необходимо наверстать упущенное время. Срочно, — хрипло командует Лед. Подхватывает меня на руки.

— Где твоя спальня?

— Там… — показываю рукой.

Оказывается, наши тела не забыли друг друга. Все как раньше: горячий вкус, оглушающая жажда, трепет узнавания. Его губы горячие, сладостные. Кончиком языка Лед нежно ласкает мой рот. Его пальцы зарываются мне в волосы, потом распускают дурацкий, сделанный наспех для работы хвост, и они рассыпаются по плечам и груди. Язык Людвига жадно ныряет в глубину моего рта. С ума схожу от родного вкуса любимого, по которому так безумно тосковала.