Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Хватаю босоножки, решив обуться в такси, но выйти не успеваю — Баринов догоняет, бесцеремонно обхватывает за талию и крепко прижимает к себе.

— Зато я знаю. Ты уже вернулась.

Он одет, но рубашка расстегнута, а у меня платье с открытой спиной. Лопатки знакомо обжигает жаром его кожи, и я ловлю долбаное дюжавю. Восприятие обостряется, воздух становится вязким, а тело невесомым.

— Пусти, — шиплю, сжимая кулаки.

Капец как злюсь, и больше на себя. Потому что реагирую неправильно. Его запах какого-то черта воспринимаю слишком остро и кружит голову, а тяжесть руки на животе отзывается внутри сладким спазмом.

Я мелко дрожу и покрываюсь приятными мурашками. Но так быть не должно! Он же обидел меня! Повел себя, как скотина!

— Даже не проси, Маш, не отпущу, — выдыхает, щекоча дыханием шею.

Вот как, значит? И «внятно» больше не работает? Разок трахнул меня и теперь думает, что ему все позволено?

Проворачиваюсь ловко, прищуриваюсь.

— Что такое, Костичка? Тебе Лина не дала? — скалюсь с издевкой. — Не смог уломать?

— Я не пытался, — хмурится недоуменно.

— Но ездил к ней?

— Нет, я с адвокатом встречался. Ты меня опять ревнуешь, Машка, — лыбится довольно.

— Было бы к кому, — фыркаю.

— Ревнуешь, кобра! Красивая — пиздец. Иди сюда…

Зажимает и лезет целоваться, но я уворачиваюсь, и он мажет губами по щеке.

— Ты вконец оборзел, Баринов?! — возмущаюсь, отталкивая. — Отвали от меня, ненормальный! На всю голову озабоченный!

Пихаюсь, извиваюсь и визжу, а он чмокает в висок, в нос, в уголок глаза — куда попадает.

Потом находит мои губы и сминает их, фиксируя рукой затылок."

"Целует жадно, по-мужски страстно и нетерпеливо. Как будто я нужна ему, как воздух, даже больше. Как будто он ни секунды без меня не проживет.

Это обескураживает. Тело откликается на его потребность, я сдаюсь и впускаю настойчивый язык. С низким стоном Костя сплетает его с моим, и меня окончательно размазывает. Доверчиво льну, обнимаю.

Все данные себе обещания и благоразумные установки летят в тартарары.

Одуревшее сердце мечется за ребрами, в висках пульсирует, а пальцы поджимаются от предвкушения. Меня утаскивает в черную дыру похоти, но я не думаю, как буду из нее выбираться. Живу моментом, отдаюсь чувствам.

Костя подхватывает меня и несет к дивану. Опускает бережно, ложится рядом. Руки летят по телу, гладят, трогают, сминают. Нас обоих трясет. Хватаемся губами, жмемся, тремся. Мы так нужны сейчас друг другу, так важны.

Платье собирается на талии гармошкой.