Это уже потом, когда его поместили в карцер за буйство, которое он устроил еще и в психушке, у него появилась возможность все обдумать. Он несколько успокоился, к тому же лекарствами его напичкали так, что двигаться не хотелось. Потом, правда, снизили дозу, когда увидели, что буйство прошло. Вот мозг-то со временем и заработал как у нормального человека. Вот тогда-то он и понял, как его провели. Понял и ошалел. Он просто поверить не мог, что вот так, в один миг, вдруг остался с носом!
Теперь он уже мысленно разобрался во всем.
Ну конечно, Перфильев изначально договорился с этой Анжелой! Договорился, чтобы не делиться с ним, с Андреем. У них-то договор был, что Андрей получает шестьдесят процентов, поскольку берет на себя самое трудное — убить Березникова. А этой Анжеле-то небось отстегнет самую малость, она и довольна будет. Все довольны будут, все… Все, кроме Андрея! Его-то не спросили, хочет он так или нет.
Ну нет, нет, так не пойдет, ребята. Андрей так не согласен. Не со-гла-сен.
Когда он понял, насколько просто и цинично его провел Перфильев, то первым и единственным желанием было убить и его, и Байкалову. Безо всякой жалости. Именно это Андрей и решил осуществить. А когда отошел от ярости, огляделся по сторонам и оценил ситуацию до конца, то пришел в отчаяние. Ему хотелось выть, поскольку он был фактически заточен в четырех стенах, покинуть пределы которых невозможно. А это означало, что убивать Перфильева и Байкалову некому. А следовательно, и деньги получить весьма затруднительно.
И вот пока он тут сидит, они там тратят деньги. Его деньги. От этих мыслей Андрею становилось совсем невыносимо, хотелось кинуться на тяжелую металлическую дверь, руками разогнуть решетки и выбраться, выбраться наконец на волю, чтобы вовсю заявить о своих правах.
Ему удалось подкупить врачей и уговорить их отпустить его на волю. Главный врач Анатолий Павлович целую неделю мурыжил его и оценивающе глядел. Голубков как мог изображал из себя паиньку, который уже идет на выздоровление.
Наконец главный врач сдался — ему предстояли какие-то срочные траты, на которые, как это водится, не хватало сбережений, имевшихся в наличии. Эта пошлая материальная заинтересованность победила в Анатолии Павловиче врачебный долг и естественное опасение за то, что Голубков может натворить, оказавшись на свободе."
"Но, так или иначе, Андрею удалось вырваться из психушки. И он уже не был в такой горячке, как прежде. Он уже все обдумал.
