Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А в это время Виктор быстро уселся писать письмо:

«Его императорскому величеству Павлу (тут он себя еле сдержал, чтобы не написать «Наглому») Первому (и уже совсем скривившись, вынужденно добавил…) Великому!

Осмелюсь предложить вам встретиться для кратковременных переговоров на самые актуальные темы: события в Чагаре, жестокие тайны наследства покойного Гранлео, ваше предстоящее бракосочетание с Розой Великолепной, определённые предложения Первого Советника Монаха Менгарца в свете выставленного вами ультиматума.

Если вы согласны на встречу со мной, то выложите определённый сигнал на площади перед вашим замком: косой крест из белых простыней. Встретиться предлагаю на верхушке той единственной каменной башни, которая стоит на равнине в километре от вашего замка. Меня вниз сбросит один из орлов катарги. Естественно, что ваше желание переговоров одновременно подразумевает ваше обещание отпустить меня по их окончании. И на верхушке башни не должно быть много народа, они и мешать будут, и не все тайны нашей планеты их касаются.

Вдобавок речь пойдёт и о полученных вами в подарок наложницах.

(И подписался знаменитым именем одного из современных управителей галактической Доставки): Николай Резецкий, командир специального трофейного отряда и личный казначей сокровищницы его святости».

Народ ведь в столице видел прилёт Менгарца, как и массу орлов разглядел с багажом. Почему бы и какому-то дивному по имени Николаю с его святостью не прилететь? Тем более что магические слова «казначей» и «сокровищница» всегда будут вызывать определённые ассоциации у человека.

Пусть он даже считает себя самым богатейшим и обеспеченным на планете, а всё равно пожелает пообщаться с тем, кто распоряжается финансами иного знаменитейшего человека. Психология-с!"

"Мгновенно возникало понимание-ассоциация: раз прибыл казначей, значит, дело идёт к торговле и можно показать свою милость, замешенную на великодушии.

Послание, прикреплённое к палочке, которая, в свою очередь, была на нижней части длинного ярко-красного полотнища, отправилась доставлять Чарина, не уступив это право разнервничавшемуся и досадующему Мурчачо. Видно было, что старый друг Виктора теперь будет мучиться и терзаться угрызениями совести, что не он предложил такую абсурдную идею и не он настоял на том, что сам доставит кормильца и наставника в неприятельский лагерь.