Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И Джозеф, не страдающий недогадливостью, посчитал за лучшее ретироваться:

— Хотя мне не к спеху. Попозже загляну. Не провожай."

"Энтони не знал, как вытерпел эти пару минут. Его неистово тянуло к Габи. Не целовать её было физически больно. Стоило Джозефу скрыться из вида, Энтони снова притянул её к себе. Она охотно подставила для поцелуев шею. Он шёл снизу вверх. Добрался до уха, заставляя её выгнуться от удовольствия. У менталистов мочки уха — одно из самых чувствительных мест.

— Я уже знаю, кто у меня, — хрипло прошептала Габи, в ответ на его провокацию.

— У нас, — поправил он и замер.

— Сын. Пусть будет Ежи? Тебе нравится?

Сын. В груди родилось незнакомое щемящее чувство. Нежность. И желание оберегать. Просто на глазах в Энтони зверь вырос. Зверь, который любого в клочья разорвёт, кто посмеет навредить.

— Ежи, с этой минуты, ты под моей защитой, — сказал он совершенно серьёзно, обращаясь к её животу.

Габи улыбнулась. Так солнечно. Впервые за сегодня. И он решил зацеловать её улыбку.

Энтони действовал с таким напором, что заставил её откинуться на подушки… И вдруг снова спешные шаги. Проклятье! Джозеф вернулся? Что б его! Энтони непонимающим взглядом уставился на ворвавшегося. Только это был не Джозеф, а Ян.

Почему сегодня братья вламываются к Энтони с такой бесцеремонной решительностью, будто бегут спасать от нашествия летающих крокодилов?

— Ээээ… — решимость Яна куда-то девалась. — Чудесное утро, не находишь? Я… эм… за солью. Не найдётся?

— Нет.

У меня тоже соль имеет обыкновение заканчиваться в пять утра. Наведайся к Джозефу. У того точно есть. Он у нас кулинар, — Энтони взглядом указал брату на дверь.

Тот, гад, подмигнул и испарился.

В поведении братьев было много странного. Врываются, соль им подавай. При этом ни один, ни второй не удивился, увидев Габи. Будто уже знали, что она здесь. Впрочем, пока Энтони не хотелось анализировать их поведение — не до этого. Он собирался продолжить с того места, на котором остановился.

— Больше нас никто не потревожит, — пообещал он, привлекая Габи к себе.

— Не была бы я так уверена, — чему-то улыбнулась она.

— Оба брата уже удовлетворили любопытство по поводу наличия у меня соли. А кроме братьев никто не решится потревожить меня в пять утра.

И хоть Габи по-прежнему выражала весёлый скепсис, Энтони был уверен, что на этом визиты закончились. Соседи по профессорскому городку — люди солидные, и в такое время суток по гостям не ходят.